Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 186 – К. Ф. Шредер

Как только солдаты очутились снаружи, они подняли ружья. Движения их были синхронными, как будто каждым солдатом управлял единый дух.

— Огонь! – скомандовал кто-то.

Все солдаты разом нажали на спуск. Крики на храмовой площади слились в единое крещендо, подмалеванное дюжинами выстрелов. Это была самая страшная мелодия, какую Зоре приходилось когда-либо слышать.

— Мы больше не можем ждать! – крикнул Люсьен.

Это прозвучало так же панически, как Зора себя чувствовала.

— Вы должны! – Голос мамы Лакуар был едва громче шепота.

Тут тени ринулись на магов, которые загораживали собой солдат. Один за другим они падали, как будто тьма обвивала им шею и крепко сдавливала.

— Наэль, – прошептала Зора.

Перед этим она не могла различить его в хаосе битвы, а теперь увидела. Он стоял в центре храмовой площади, окруженный смертельной тьмой, истекающей из его пальцев и устремленной на его врагов.

Кари издала птичий крик и полетела на войско. Как только ее воины когтей и скарабеи поняли, что Наэль прорвал защитную стену, они бросились за новой предводительницей ко входу в храм. Но там внутри царила собственная тьма. Сперва Зора думала, что это магия ее брата, но потом она поняла…

— Гидеон наступает с собственной тенью.

— Сейчас, девочка! – прохрипела мама Лакуар.

Люсьен обратился, когда тени вырвались из двери храма и набросились на воинов. Они не различали своих и чужих, атаковали солдат и магов так же, как скарабеев и воинов когтей. Гидеон сметал и собственных людей. Это было последним доказательством того, что ему не было до них дела – ни до кого, – пока он мог собрать больше власти, больше магии.

Зора мгновенно взобралась на спину Люсьена. Он подхватил лапами Чичико и оттолкнулся от крыши, издав последний крик. Последнее драконово «прощай» маме Лакуар. Последнее спасибо.Спасибо, что ты отдала жизнь, чтобы спасти нас.

Желудок Зоры вывернуло, когда Люсьен ринулся на храм. Тотчас тьма потянулась за ними. Крик Люсьена был оглушительным, когда навстречу ему бросились тени. Когда Зора канализировала его огонь, она смогла создать защитную стену вокруг него, себя и Чичико, но темная магия скреблась и рвала ее с такой яростью, что стена содрогалась. Зора чувствовала алчность тени, ее ненависть, ее жажду убийства. В отличие от магии Наэля, которую Зора хотя и воспринимала как темную, но вместе с тем ощущала и как теплую.

Ее зубы скрипели, так она их стиснула, чтобы поддерживать защитную стену хоть как-то в целости. Внезапно тени все-таки отделились от нее и устремились к точке позади нее. То же самое произошло и с тьмой, которая до сих пор была распластана перед храмом Смерти. Она подчинилась невидимой тяге к высотному дому позади Зоры и Люсьена. Было бы даже приятно наблюдать поток щупалец тени, если бы Зора не чувствовала, сколько в ней таится ненависти.

Если бы она не знала, что ее так притягивало туда.

Позаботься о том, чтобы моя жертва не была напрасной, девочка, – звучал бестелесный голос мамы Лакуар в мыслях Зоры. – Я знаю, что ты задумала, и скажу тебе: сделай это! Забери ее назад и не бойся. Ты сильная, девочка, сильнее, чем ты сама думаешь, сильнее, чем была когда-либо я.

Еще в полете Зора повернула голову и увидела маму Лакуар, свернувшуюся калачиком и окруженную алчной тьмой, которая опознала прежний якорь и последовала магическому зову наставницы.