Книга Голос извне, страница 222 – Саяна Кошкина

— Именно. В наш новый дом. Тот, что ты выбрала, — он поцеловал меня в висок, и его губы были сухими и тёплыми.

Я вспомнила долгие часы перед голографическим экраном в доме Саратеша. Я изучала рынок недвижимости Харты с дотошностью документалиста, вчитываясь в описания, рассматривая панорамы, сравнивая цены. Тогда это было бегством от мыслей и желанием не допустить ошибки как с домом на Елимасе.

— А что с Боргесом? Как прошёл суд? — я прижалась к Ильхому теснее, целуя его скулу, уголок рта, шею. Мне нужно было не только знать, но и поглощать его, впитывать его, стирая память о днях разлуки и боли. — Я потеряла сознание в самый неподходящий момент. Но ты… ты же видел, что мне плохо. Так?

— Да, видел, — он хмыкнул устало. — Таков был план. Прости, что подверг тебя такому истощению. Это было…

— Стратегическим манёвром, — договорила я за мужа, и кусочки головоломки начали сходиться в голове. — Расскажи мне всё. Прошу.

Ильхом глубоко вздохнул, его грудь поднялась и опустилась под моей щекой. Его рука продолжала медленно, почти гипнотически гладить моё бедро.

— Как только я узнал, что ты жива, в голове сразу сложился каркас плана, — начал он, его голос приобрёл отчётливые, командные интонации, словно он докладывал о проведённой операции. — Потом я его доработал. Боргес, даже будучи пойманным, при условии, что ты жива, отделался бы смехотворной компенсацией и парой лет условно. Элита защищает свою. Меня это не устраивало.

Гросс сделал паузу, и я почувствовала, как напряглись его мышцы.

— И тогда я решил сыграть грязно. По их же правилам, но с их же слабым местом. Все свидетели — Эрик, Тарималь, другие говорили не об аварии. Они говорили о тебе. О твоей уникальности. О твоей ценности. И твоим главным козырем, который я раньше, глупец, считал минусом, стало твоё согласие на исследования энергополя.

Я приподняла голову, чтобы посмотреть на него в полумраке. Его глаза, светящиеся внутренним синим светом, были серьёзны, а на лице играли желваки.

— Я позволил себе решать за тебя, Юля. Ты сама говорила, что хочешь… чтобы я был собой и более инициативный. И у меня получилось. Надеюсь, ты не злишься?

— Нет, ты что, — поцеловала я Гросса в губы, но сразу же отстранилась. — Ты отлично справился.

— Так вот, кхарки неприкосновенны, — продолжил Иль, забираясь рукой уже под халат. — Они редко разрешают какие-либо тесты, это ниже их статуса. Переселенки более сговорчивы, но, пожив в Империи какое-то время, быстро понимают свою цену и тоже замыкаются в своей неприкосновенности. А ты… ты дала добро. И это стало нашим оружием.

— Я всё равно не понимаю, — нахмурилась. — При чём здесь авария и моё согласие на исследования?

— Всё просто, — Ильхом усмехнулся. — Мне нужно было поднять твой статус. Не до уровня «жены адмирала» или даже «ценной переселенки». До уровня государственного интереса. Научного достояния Империи. Ценности, которая перевешивает влияние и кредиты любого, даже самого богатого торгового клана. Выживание нации, поиск решений демографического кризиса — это священно. Это выше любых личных амбиций клана Боргес.

Я замерла, осознавая гениальность и цинизм этого хода. Ильхом не просто защищал меня, как жену. Он превращал мою личность в неприкосновенный актив высшего порядка.