Онлайн книга «Голос извне»
|
Дважды в неделю я ездила в лабораторию к Эрику. Поразило появление там доктора Хэладара, главного медика с Елимаса. На мой осторожный вопрос, как женатый кхарец смог так легко перебраться, он пожал плечами: «Я муж лишь номинально. Супруга отпустила без сожаления. В обмен на будущие кредиты за участие в исследовании такой… уникальной особы, как вы». Его голос был ровным, профессиональным. И от этого было еще больнее. Противно! Кхарец был куплен, как вещь и использовался как источник кредитов. В один из дней, когда меня сопровождал Саратеш, я снова завела речь о «микрофоне». Эрик загорелся, его глаза засверкали азартом ученого. Саратеш лишь закатил глаза, но в уголке его рта дрогнула едва заметная улыбка. Я знала — муж уже начал расчеты. Моя идея упала не на камень, а в плодородную, хотя и скептическую, почву. А мое энергополе… Оно по-прежнему било рекорды. Концентрированное, объемное, яркое. Эрик с доктором Хэладаром списали это на расовую особенность и с упорством маньяков пытались понять механизм подзарядки. Я покраснела до корней волос, когда они однажды, сверяя данные, спросили, что именно я делала в ночь на такое-то число, когда график взлетел до небес. Что я делала? Я теряла рассудок от удовольствия в объятиях своих мужей. Оказалось, что наш секс — это не просто близость. Это мощнейший энергообмен. Мое поле расцветало после наших ночей, а эмоциональный фон становился таким ярким и стабильным, что датчики сходили с ума. Но эти же датчики бешено колыхались, когда в дом прилетал очередной робот-курьер со «знаком внимания». Драгоценные камни, инопланетные шелка, диковинные фрукты, изысканные безделушки… Все обезличенное. Просто дань ритуалу. Как галочка, что первый подарок доставлен. — А что ты хотела? — спрашивал Саратеш, наблюдая, как я с раздражением отодвигаю коробку с очередным бриллиантовым гарнитуром. — У тех кандидатов, кого ты отобрала, нет доступа сюда. Они ухаживают, как умеют. Как принято. У моих мужей, кстати, с этим тоже было не гладко. Ильхом как-то принес с работы огромный, невероятно красивый флорариум с светящимися цветами. Просто вручил его мне в прихожей, пробормотав что-то невнятное под нос и быстро ушел «проверить флай». Саратеш дарил украшения — просто застегивал браслет на моем запястье, как инженер фиксирует деталь. Их забота была искренней, но упакованной в неуклюжие, стандартные фантики кхарских традиций. — Не знаю, чего я хочу, — вздыхала в ответ. — У нас не так… — Сладкая, но ты не на Земле, — напоминал Сар мягко. — Кстати, а как у вас принято? И я давала мужьям целые лекции: о свиданиях, о неловких признаниях, о смешных и глупых, но таких человечных способах выразить чувства. Ильхом хмыкал, не понимая. Саратеш качал головой, находя логические нестыковки. Мои земные романтические ритуалы были для них такой же экзотикой, как их феерии — для меня. Так и жили. День — каждый в своем беличьем колесе обязанностей. Вечер — тихий ужин, попытки поговорить, которые часто разбивались о стену взаимной усталости. Ночь — единственное место, где мы находили друг друга без слов, где в жарких объятиях таяли все напряжение и непонимание. Это был наш остров, наш дом. Но с каждым днем я чувствовала, что остров становится тюрьмой Я угасала. Рутина, это сладкое, безопасное однообразие, душило медленнее, но вернее, чем любая опасность. У меня была свобода выбирать платье. Выбирать блюдо на ужин. Выбирать из тысяч анкет. Но у меня не было свободы выйти на улицу и просто прогуляться. Не в женский центр под охраной. Не в лабораторию по графику. А туда, куда захочется. Почувствовать город, его шум, его жизнь. Залететь в кафе, где пахнет чем-то незнакомым. Затеряться в толпе на выставке. Услышать смех незнакомцев. |