Книга Голос извне, страница 312 – Саяна Кошкина

Я был заложником жены. Она — моей вечной, пресной, отравленной подпиткой. В начале брака я был ослеплён — не ею, а всей этой кхарской мишурой: статусом, доступом, «честью» обладать женщиной. Я проиграл, ещё не начав играть. Добровольно надел на себя цепи и выбросил ключ в глубокий колодец условностей. До встречи с Юлей я думал, что так и должно быть. Что холодная постель, взгляды, полные скуки и превосходства, и жизнь в роли высокооплачиваемого слуги — это плата за стабильность, за энергию, за годы жизни, за место в системе.

Теперь я знал — это просто ад. Кромешный ад, из которого я спустя годы я видел свет. Её свет. И я жаждал его.

Я хотел не просто быть рядом. Я жаждал владеть. Обладать Юлей так же просто, так же естественно, как это делали её мужья. Увидев, как этот громила-адмирал целует Юлю на моих глазах — властно, демонстративно, — мир передо мной потемнел от острой как нож зависти. От злости, тлеющей где-то в глубине души. От отчаяния, потому что я был всего лишь зрителем в чужом спектакле счастья.

— Юль, а твои горшки переставлять? — раздался из глубин дома зычный голос ее мужа — Саратеша.

— А ты еще не переставил⁈ — вылетела обратно на веранду красноволосая фурия. И да, ее новый цвет волос дико мне нравился. Он делал ее такой дерзкой, такой… другой. Словно она бросала вызов всему миру даже в деталях. И мне импонировала ее борьба, ее маленькие бунты, ее страсть.

— Не стоит так пялиться, — ко мне подошел Аррис Тан и прислонился на перила террасы.

Третий муж!

Кровь ударила в виски.

Она вышла замуж. Юля обзавелась новым питомцем, пока я отбывал срок в своём позолоченном загоне… Эта… эта невероятная женщина…

Сука!

Злость была иррациональной, жгучей.

Как она посмела? Почему не я?

Потому что ты женат, Энор, — шептал жалкий остаток благоразумия. Совесть я похоронил давно вместе с иллюзиями о своём браке.

— Сар и Ильхом и так… взбудоражены, — говорил Тан, глядя куда-то в сад.

— А ты? — я ухмыльнулся, разглядывая Тана. К нему я не испытывал той лютой ненависти, что к Алотару или Гроссу. Он не воспринимался мной как соперник.

— А я пока не привык, — он кивнул на террасу. — Ко всему этому. Мы женаты лишь неделю.

— И каково это? — вопрос вырвался сам. Ответа я не ждал. Обладать ею — это должно быть и проклятием, и благословением одновременно.

— Бодрит, — коротко хмыкнул Тан. Потом его голос стал тише, но твёрже. — Будь осторожен в своих словах, Новски. Ты в чужом доме. Говоришь с чужой женой. Тебя впустили всего на день. Наслаждайся. Но границ не переходи. Иначе эта встреча станет последней, и Юлю ты будешь видеть только на снимках.

— Наблюдателен, — я не подал виду, что его слова попали в цель. Вывести меня из равновесия могли только две женщины на свете: та, что смеялась сейчас в саду, и та, что держала меня на цепи. Космос бы побрал их обеих! Как я так влип?

Я вошёл в дом, мои глаза неотрывно следили за Юлей и за ее мужьями, которых я ненавидел. За их странным, гибельным для моего спокойствия, взаимодействием. Гросс и Алотар не просто терпели друг друга. Они были единым организмом. Я видел, как Гросс, проходя мимо, касался губами её виска, не прерывая разговора. Как Алотар, склонившись над чертежом на планшете, одной рукой автоматически поглаживал её спину. Как они обменивались с ней взглядами, полными какого-то своего, секретного юмора, от которого её пухлые губы расплывались в такой искренней, счастливой улыбке, что у меня сжималось всё внутри.