Книга Голос извне, страница 325 – Саяна Кошкина

В дверь кабинета постучали. Силия, не меняя позы, бросила: «Войдите!»

Дверь открылась. В кабинет, опустив головы, вошли остальные пять моих «собратьев» по клану. Они знали и всё слышали. И в их опущенных глазах я не видел сочувствия. Видел лишь тупую покорность и скрытое, трусливое облегчение, что сейчас — не они.

— Какая же ты… — я подавил самое горькое, самое грязное ругательство, какое только знал, — восхитительная.

— Приступай, любимый! — она звонко, фальшиво рассмеялась и запустила пальцы в мои волосы, грубо притягивая мою голову к себе. — Или прощайся со своей империей. С кредитами. С влиянием. С «Единением» и «Голосом».

— Он не будет полностью твой! — я говорил только о Голосе. Именно из-за «Голоса» я не мог послать жену, клан и все прочее.

— Да, мы его раздробим благодаря твоей непокорности, — хохотнула Силия. — Уничтожать такого гиганта лучше по частям.

Пальцы Силии впились в мои волосы с такой силой, что в глазах потемнело от боли. И тогда, под взглядами пяти других мужчин, под холодным светом кабинета, пахнущего деньгами и властью, я склонился.

Я мог бы послать Силию. Мог бы отдать ей все, чтобы получить свободу. Мне было не так жалко всю мою империю, что я строил десятилетиями… Но если я покажу свой характер, я подставлю Юлю и ее «Голос».

При отказе Силия точно подаст жалобу в Комитет семьи и официально разделит со мной пакет акций «Голоса». Я уверен, что Алотар сможет побороться за проект, но это будут лишние нервы и волнения для нее — для моей маленькой красноволосой воительницы. А я не хотел пачкать свою девочку и ее мечту подобным.

— Энор! — рявкнула Силия и мой нос уткнулся в ее лобок.

Запах дорогих, чуждых духов. Чужое тело. Чужое, триумфирующее, ненавидящее меня присутствие…

Я делал то, что должен был. Механически. Бездушно. Чувствуя, как внутри умирает последнее, что ещё могло называться мной. Как стирается грань между кхарцем и рабом. Как яд стыда и отвращения заливает каждую клетку, сжигая изнутри даже память о другом запахе — о запахе легких цветочных духов, влажной земли и свободы, который навсегда остался связан с другим именем.

Юля…

Прости меня… Прости… за то, что я так слаб. За то, что моё прикосновение теперь навсегда осквернено… этим. Ты достойна бога, а не того, во что я превратился.

Я обхватил бедра супруги и провел языком по влажной промежности. А в голове, сквозь тошноту и боль, горел один-единственный образ: её смех, ее улыбка на пухлых розовых губах, её красные волосы на солнце, её глаза, смотрящие не на меня, как на равного.

— Ах-ха-а-а, — мерзко посмеивалась Силия, срываясь на стон.

Это было не просто унижение. Это было убийство. И я сам, добровольно, подписал себе приговор.

Юлия

— Ты как? — тихо спросил Саратеш, пока я осматривала входящих в зал гостей.

Зал рекреационного центра превзошёл все ожидания. Просторное помещение с высокими арочными окнами было залито мягким светом, исходящим от изящных светильников, парящих под потолком. Столики, покрытые тканью цвета слоновой кости, украшали низкие вазы с живыми цветами — не вычурными кхарскими орхидеями, а полевыми, душистыми, которые я специально заказала с сельскохозяйственного спутника.

В углу, на небольшой сцене, настраивали инструменты музыканты — редкая для Кхара находка. Я долго искала хоть кого-то, кто играл не на электронных синтезаторах, а на чём-то, издающем живые, тёплые звуки. Нашла троих: старика с чем-то вроде лютни, его ученика с флейтой и парнишку с маленькими серебряными тарелками. Сегодня здесь не будет привычного фонового гула — будет живая музыка.