Книга Голос извне, страница 346 – Саяна Кошкина

А после школы я выкрутила свой юношеский максимализм на полную и уехала поступать в Питер. Ох, сколько я тогда выслушала нотаций от отца и претензий от матери! Но вопреки всему я рада, что поступила так. Санкт-Петербург мне навился больше, чем шумная столица. Да и самостоятельная жизнь отдельно от родителей невероятно привлекала. Я мнила себя взрослой, сама принимала не всегда правильные решения, дико гордилась, что живу одна и могу делать все, что захочу.

А потом я «доделалась» все, что захочу и папа обрубил мне финансовую поддержку. И мама тоже. На время конечно… Я тогда устроилась работать официанткой, прогуливала пары в университете, и папа вернул мне карту. Первый урок: свобода стоит дорого. И второй, куда более важный: если приложить усилия, то и выжить не так сложно.

Из сложностей, из этих ошибок и ночных смен потихоньку, как росток сквозь асфальт, пробилась моя жизнь. Настоящая. Сначала — нелепые съемки того, что я ем, где сплю, куда хожу. После — более осознанный контент. Путешествия. Бессонные ночи за монтажом. Звёздная болезнь и горькое отрезвление. Смена приоритетов.

Я строила себя кирпичик за кирпичиком. И тем, кем я стала, могла бы гордиться та маленькая девочка с кульком семечек.

Космопорт. Мои красные волосы, облегающий комбинезон, рядом никогда не унывающий Мишка и ложная надежда, что впереди вся жизнь — яркая, свободная, моя!

Ад начался с бессмысленной ссоры. С падения. С криокапсулы. С пробуждения в мире фиолетовых «косплееров». «Шамрай». Космос оказался не романтичной бездной, а холодным, безразличным чревом.

Я тогда думала, что это конец. Плакала, истерила, после — старалась приспособиться. Я была уверенна, что умерла, умерла моя социальная личность, а вместе с ней и часть меня. Без знания языка, без вещей, без документов и каких-либо прав…

Выжила. Да, мне помогли. Джеф, Литч, Чату — мои инопланетные монстры, ставшие в последствие не только спасителями, но и друзьями. Помню мои робкие шаги и страх, что сопровождал каждый мой вдох. Первые попытки заговорить, объясниться. Отчетливо помню пластилиновую руку Литча на моей макушке и мягкие касания, дабы я успокоилась. Помню моего жирненького Джефа, что терпеливо рассматривал ребусы на планшете. И Чату — капитана «Шамрай», что так безрассудно отстаивал меня перед наглым хвостатым гадом из КОРР.

Ильхом… он ведь тогда тоже спас меня, забрав к себе на «Араку». А после стал мои первым мужем. Мой суровый адмирал учился у меня искренности, самостоятельности, а я у него — новой жизни.

Эрик, что терпеливо пояснял мне каждое слово и нашу «сделку» — исследования взамен на помощь. Сейчас я уверена, что Эрик помог бы мне просто так, без условий. Этот кхарец странный, но невероятно добрый. И он тот, кто подарил мне голос. Я не забуду.

Потом был новый виток: Елимас, подстроенная авария, Сар… Саратеш с его раненой душой и гениальными руками. Суд. Разбитое сердце, которое потом залатали вдвоём — он и Ильхом. Я обрела не просто мужей. Я обрела семью. Союз.

Я трижды вышла замуж. Завела блог, который стал оружием. И влюбилась в женатого мужчину. В его холодный ум и горящий взгляд. В нашу невозможную, запретную, отравляющую связь. Энор Новски — моя боль. И даже это, даже эта боль сейчас была частью моего пути. Частью меня.