Книга Надежда маяка, страница 89 – Анна Леденцовская

Не зря же ее тренировали извлекать нужное из упаковки две чудесные крошечные фейки, приемные внуки Марии Спиридоновны.

Киорензир О’Лоорген просто истекал ненавистью к маленькой бабульке, которая вслед за внучкой окончательно превратила его храм пыточного искусства в отвратительно вульгарную комнатенку старой девы, в которой только вышивкой и остается заниматься.

На самом деле приятная персиковая гостиная сейчас была довольно уютной, может, несколько перегруженной деталями и с совершенно лишней тут кроватью. Однако все эти вещи придавали каменному помещению своеобразную теплоту и смягчали фактуру голых стен из булыжников, покрашенных Надеждой.

Клара Петровна словно чуяла зловещее присутствие, но, внутренне побаиваясь, не подавала вида. Маленькая пожилая дама умела держать лицо.

Не торопясь, она переоделась в симпатичную ночную сорочку с полоской кружева по подолу, которую выделил ей носатый гоблин-завхоз.

Поскольку ночнушку для нее выбила из Пафнутия Саврасыча комендантша некромантского общежития, то и выглядела вещица соответственно. Черная с серебристыми печатями факультета в виде скалящихся черепов.

— Занятный какой принт, — повертела бабулька в руках приятное, мягонькое на ощупь изделие местной магической промышленности, перед тем как нырнуть в него и устроиться в кровати.

Духа полудроу замутило от вида морщинистого вялого тельца старушки, и он поклялся первым делом содрать мерзкую кожу с этого дряхлого мешка костей, по какому-то недоразумению все еще находящегося в мире живых.

Причем гадкая человеческая старуха, вместо того чтобы провалиться в сон и попасть в его руки, чтобы кричать, умолять и бестолково рыдать, решила еще больше вывести из себя великого и ужасного химеролога, повелителя искажений и властителя всей серой магии в этом мире. Бабка решила почитать перед сном какую-то книжонку.

— Ничего, за каждую секунду моего ожидания ты ответишь часами боли и страданий, — бесновался над головой Клары Петровны невидимый психопат. — Ты своими руками уничтожишь все, что тебе дорого, лишь бы прекратить те муки, что я тебе устрою.

Только через полчаса метаний и беснований незримого духа старушка прикрыла глаза, из хрупкой, как птичья лапка, руки выскользнул обшарпанный бумажный томик, очки, скособочившись, сползли на кончик носа. Сладкое посапывание лучше, чем что бы то ни было, подсказало О’Лооргену, что мерзкая бабка наконец-то в его власти.

Полудроу оскалился в предвкушении сладостных эмоций чужих мучений и нырнул в сон, пытаясь сразу создать там любимые очертания старой пыточной, изуродованной в реальности идиотскими бабами.

Чего не ожидал уверенный в своем могуществе и власти над сном пожилой человечки дух, так это того, что окажется он не в вожделенной пыточной, где на дыбе будет висеть визжащая старуха, а в какой-то небольшой комнатушке, где вокруг накрытого стола будут сидеть целых три полоумные бабки и один отвратительный старикашка.

Причем разместились эти твари с комфортом, несмотря на странную и скудную обстановку, и чувствовали себя здесь как настоящие хозяева.

— Ух ты, какой ушастый и сердитый симпатяшка. — Огромная толстая бабища радостно заулыбалась появившемуся перед ними Киорензиру. — Одет, конечно, прости господи, как Киркоров, рюшки да кружавчики, а так даже вроде и ничего мужчинка, если бы не уши, да еще подстричь бы не мешало.