Книга Илька из Закустовки, страница 5 – Анна Леденцовская

Не разделяя радостных порывов Греты, Илька тем не менее поплелась за ней в дом. Видимо, пришла судьба узнать, на что же она годна и повезло ли ей с магией.

Как назло, в калитку в это время проскользнул прыщ Франек, разодетый как на именины, да еще и с букетом. За ним маячил его отец с братом караванщиком, тоже при параде, а завершал эту процессию ее, Ильки, родной папаша в весьма благодушном и не совсем трезвом состоянии. Точнее сказать — в абсолютно нетрезвом. Братья, может, в лесу и задержались, а вот родитель загулял в гостях и, судя по всему, всерьез решил выдать дочь замуж.

Как говорится, если утро не задалось, то день и вовсе пропащий.

Тучи сгущались над русой головой Ильки с какой-то решительной неумолимостью, заставляя выбирать дальнейший жизненный путь здесь и сейчас.

Смотря на маслено-прыщавую, нездорово красную рожу тоже хмельного Франека, Илька поняла: что бы ни показал магический определитель, в академию она поедет! Даже несвежие зомби казались ей уже вполне симпатичными ребятами на фоне новоиспеченного женишка.

«Грему на него натравлю, в розовый его покрашу, сорняки вместо патл ему на тупой башке выращу! — разозлилась Илька. — У меня магия неконтролируемая, и братья некроманты! А папочка еще от матери получит!»

Что произошло потом, никто так и не понял.

Из дома выскочил малиновый колючий шар, жутко клацающий зубами, за ним хозяйка дома с деревянной скалкой, в небе громыхнуло, и букет Франека вырос на пару метров, придавив тщедушного «прыща» ворохом гигантских стеблей.

Иереней Лисовский пьяненько свел глазки в кучку, посмотрел на грозно нахмурившуюся жену, на будущего зятя и его родню, пятившуюся задом к калитке от грозно трясущего иглами Шуршогрема, и, покосившись в сторону замершей рядом с невесткой дочери, махнул рукой.

— Вот же затейница! Ик… Загадо… гадно… загадочни…ность строит, завле…ик…ает. Жених должен… ик… испытание и напор, и заво…ик…евать!

Жених сучил ножками под огромным букетом и трудности преодолевать явно не желал.

Ален, выйдя на крыльцо за матерью, расхохотался.

— Надеюсь, в академии ты наведешь шороху, сестренка. Потенциал есть. Сейчас женишка поднимем… Хотя, чтобы поднять, надо же сначала упокоить.

Парень картинно размял пальцы.

Ворох толстенных стеблей с соцветиями величиной с супницу, спасаясь, заскользил к калитке, словно таракан на тощих ножках. Как Франек умудрился проделать этот трюк, лежа на спине, Илька не поняла, а папаша Лисовский, почесав волосатую грудь в вырезе полурасстегнутой рубахи, радостно взревел, любуясь утекающим потенциальным зятем:

— Во! Талант!

И, рухнув в траву у дорожки, захрапел, свернувшись калачиком.

— Пошли уже. Мать тут сама разберется. — Грета и Ален потащили Ильку в дом. За ними шмыгнул Грема, а со двора стали доноситься грозные вопли Дорнеи Лисовской и глухие удары, будто выколачивали ковер.

Впрочем, гулкий храп отца даже не поменял тональности.

Обычный день, обычная семья, каких много в Закустовке.

* расхожая фраза обозначающая очень, очень древние события

Лежа вечером в кровати, Илька ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть.

— И чего мне так не везет! Еще и штуковину ту магическую поломала. Или она сама сломалась? — Девушка села и, вымещая кулаками раздражение от череды нелепых событий и досадных случайностей, старательно взбила подушку. — Про дар свой так ничего и не узнала. А утром уже уезжать.