Книга Илька из Закустовки, страница 57 – Анна Леденцовская

— А как тебе узор приснился? — От глухого голоса из-под капюшона бытовик вздрогнул.

— Я помню только песок и узоры на нем, — пожал он плечами. — Проснулся и решил, что надо бы их повторить. От занятий остались обрезки, и мне понравился кожаный. Нарезал на полосы, растянул, и вот как-то так.

Пояс на парне рассматривали уже все сидящие за столом.

— Сны и узоры — путь духов. — К их столу подходила Манефа Ауховна с растерянным носатым и лопоухим Нарьяном Хмышовым. — Ритуал, что вы задумали, надо исполнить, но кладбище не то место. Песок надо вам и камень, огонь и травы. Я помогу, а пока давайте-ка отпразднуем.

— А что? — с интересом откликнулась Илька, вспоминая, что за праздники в это время отмечали в родной Закустовке.

— Так вот, — улыбнулась кикимора, положив узкую руку с небольшими коготками на плечо полугоблина. — Сколько ни прячься от прошлого, все равно догонит. Вот и меня догнало нежданно-негаданно, да не со злом, а одарило за годы печали и боли душевной. Правнук у меня нашелся, кровиночка. Уж и не чаяла, да судьба, видно, сжалилась.

Нарьян, нервно теребящий красный кушак на тощем пузе, прятал глаза, не зная, радоваться ли ему, что не сирота он теперь вроде, а Габриэль поперхнулся чаем от таких перемен в жизни его маленькой семьи.

— Ого! — Наевшийся подачками тролля, из-под стола высунул любопытный нос Шуршегрем. — Это повезло тебе, Хмышов, а может, и не очень. Как ведь посмотреть…

— Грема! — Илька щелкнула зарвавшуюся нечисть по носу и ободряюще улыбнулась растерянному Нарьяну. Таким ей этот полугоблин нравился гораздо больше, чем нахальным, как на экзамене, а еще девушка очень любила праздники.

— А как отмечать такое? — неожиданно озадачилась она и спросила про это у счастливой кикиморы.

— А вот сейчас увидишь! — рассмеялась та.

Этот вечер — а к тому времени день промелькнул как на санках с горки — вся неожиданно собравшаяся компания запомнила надолго. Так же как и посетители таверны Сары Шнырь, куда их всех утащила переполненная эмоциями кикимора.

Поздно вечером, сонно зевая, Ильмара пыталась обсудить с прощенным за вредительство Гремой все необыкновенные события прошедшего дня и те, что намечались в ближайшем будущем.

— Слушай, а как ты думаешь, повезло Хмышову? У него ведь природный дар, и такая родня на факультете — это очень удачно. Тем более что Манефа Ауховна — комендант общежития, — рассуждала Илька, лежа в кровати. — Хотя, может, ему теперь и общежития не надо, вон там дом какой! Интересно, что внутри?

Шуршегрем, прижав длинные иглы, развалился на коврике у кресла кверху туго набитым пузом и лениво расчесывал коготками коротенький мех брюшка, щурясь от приятных воспоминаний. Еще бы! Столько разных вкусных вещей метаршиглу за всю жизнь не перепадало. Кормили его все, кому он попадался под руку. Даже мрачноватый Фшен, которого Грема всегда чуть побаивался и во время визитов которого в Закустовку старался не сильно мозолить ему глаза, подсунул метаршиглу под нос кусочек сладкой, истекающей медом ореховой хпални, любимой орочьей сладости. Ну как тут отказаться?

— Может, и повезло. Это как посмотреть, конечно, — пустился он в рассуждения, причмокивая от сладких воспоминаний. — Учиться вот точно придется хорошо, кикимора ему спуску не даст, если что! Да и муж у нее не простой демон, аристократ какой-то. Воспитывать будут, это точно! Но опять же и выгода есть. Бедствовать да на стипендию рассчитывать Хмышову не надо теперь, не то что нам.