Книга Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!, страница 6 – Ася Туманова

Я собралась и завопила изо всех сил:

— ПОМОГИТЕ!

Но изо рта вырвался только сдавленный, захлёбывающийся хрип.

Руки — или то, что ими казалось — дёрнули меня вниз. Я как поплавок резко ушла под воду. Голова погрузилась полностью, волосы всплыли вокруг, как тина.

Я билась. Выгибалась. Пыталась всплыть. Но меня тянуло вниз. Всё сильнее, всё глубже...

Грудь сдавило. В ушах стоял противный, режущий звон. Паника в животе налилась чугунной тяжестью.

— Я умираю, — отчетливо подумала я.

Последнее, что увидела, — узкая кровавая полоска неба. Как порез. Как рассечённая плоть.

И целующихся. Всё так же: рядом, но, вместе с тем, беспредельно далеко.

В голове вспыхнули картинки: мама, Москва, окно в квартире, коллеги. Коля. Йогиня. Кровать. Его взгляд.

Всё исчезало, теряло смысл, растворяясь в пурпурном мареве.

Мир померк. Вода стала ледяной. Руки безвольно повисли. Воспоминания, чувства — исчезли в беспроглядной тьме.

И я тоже… просто исчезла.

Сначала было… тепло.

Даже не так: был жар. Он лизнул кожу, будто огонь коснулся изнутри, но потом резко отступил, оставив после себя пустоту и леденящее ничто. Всё растворилось: звуки, свет, память. Я не чувствовала себя. Только всепоглощающий холод. И тьму.

Я не знала, где нахожусь. Тело словно не принадлежало мне, оно было тяжёлым, неподвижным, как будто налитое свинцом. Где-то в глубине затылка пульсировал тупой, отрывистый гул.

Холод. Он вгрызался в меня, как тысячи крохотных лезвий. Я ощущала, как ледяные капли стекали по коже, будто у самой души отнимали тепло.

Где-то далеко, как сквозь вату, раздался голос. Мужской. Резкий, глубокий, словно обёрнутый бархатом.

— Вытащить!

Рывок. Меня потянули вверх. Я не могла пошевелиться, не могла поднять веки. Только чувствовала, как мокрая кожа касается осклизлой, холодной стены. Узкое, замкнутое пространство. Камень и вода. Колодец?

Связанные запястья болезненно тянуло. Хотелось закричать — но даже горло было не моё.

И вдруг — тепло. Касание.

Грубое, властное, неосторожное. Не ветер. Не воображение. Рука. Настоящая, живая, сильная. Сухие, горячие пальцы обхватили мои запястья, чуть сжали, будто проверяя пульс, и я, почти машинально, ответила неконтролируемой дрожью.

Обжигающие ладони подхватили меня под спину и колени, подняли без усилия. Мужчина, не обращая внимания на воду, прижал моё закостеневшее тело к груди и понёс прочь, подальше от ледяного мрака.

Мысль всплыла медленно, как пузырь со дна: я жива.

Я безуспешно попыталась открыть глаза. Веки налились свинцом, тело словно заковали в сонный панцирь. Я не могла пошевелиться, не могла сказать ни слова. Но прикосновение чужих рук ощущалось отчётливо — живое, тёплое, реальное до дрожи.

Я чувствовала, как он сжимает меня в объятиях — слишком крепко, чтобы это можно было назвать формальностью. А через мгновение меня осторожно опустили на что-то твёрдое, шероховатое. Скамья? Камень? Холодный, сырой, как сама реальность, в которую я только что рухнула.

— Сейчас я её осмотрю, — произнёс тот же голос, — Метка может быть внешне не видна, но вполне определима на ощупь.

Его голос скользнул по нервам, как смычок по туго натянутой струне. Густой, глубокий, будто тёмное вино: терпкий, обжигающий, с горько-пьянящим послевкусием. От его звучания меж лопаток прошёл тонкий, холодный ток.