Книга Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!, страница 88 – Ася Туманова

Но больше всего меня впечатлила музыка.

Тихая, но полная силы, она заполняла зал мягким звучанием струн и лёгким переливом флейты. В ней не было ни показной помпезности, ни излишней сдержанности — только тонкая торжественность и тепло.

Мелодия не требовала внимания, но именно она держала всё вокруг в равновесии: слова, шаги, улыбки, ароматы, блеск и свет…

Людской гомон внезапно смолк.

В зал вошли Фиоланна и принц Рейн.

Юная, свежая, в пышном платье цвета топлёного молока, расшитом тончайшей золотой вышивкой, невеста сама напоминала хрупкий цветок, только что распустившийся под утренним солнцем. Её лицо светилось счастьем.

Принц Рейн был красив, но холоден. В безупречности его черт было что-то от мраморной статуи — то же совершенство формы и полное отсутствие тепла.

Свадебный обряд начался.

Торжественный голос служителя наполнил зал, перекрывая дыхание сотен присутствующих. Все вокруг застыли, внимая брачным клятвам Фиоланны и Рейна.

Лезвие серебряного клинка дважды взметнулось в воздух и запястья молодоженов тут же обвили алой шелковой лентой.

Поздравления и овации взорвали толпу.

Лица всех гостей были обращены к молодоженам, но я чувствовала на себе взгляд Дрейкора. Его ладонь поймала и сжала мою.

В этом шумном, переполненном зале существовало невидимое пространство, где были только мы.

Музыка зазвучала громче и ритмичнее. Толпа зашевелилась.

Бал начался.

— Ты позволишь? — тихо произнёс Дрейкор.

Он танцевал безупречно. Его шаги были уверенными. Движения — плавными и легкими, но в них чувствовалась сила.

Он точно знал, как сделать, чтобы мне было легко: сглаживал каждый мой неловкий поворот, подхватывал, прежде чем я успевала оступиться.

Мне казалось, что время растворилось между аккордами, а весь блеск и шум остался где-то далеко-далеко. Было только его тёплое дыхание, прикосновение рук и тот странный покой, от которого внутри становилось жарко.

Оркестр сменил мелодию, но мы продолжили танцевать, вливаясь и растворяясь в новом звучании…

Лишь когда музыка смолкла, я осознала, что стою слишком близко, что его ладонь всё ещё лежит на моей талии, а мой пульс будто вторит ритму прошедшего танца.

Бал незаметно перешёл в пир.

На столах сверкали бокалы с вином и шампанским, серебро поблескивало в свете свечей.

Слуги появлялись бесшумно, подавая всё новые и новые блюда.

Я лишь пригубила из своего бокала. Дрейкор тоже почти не пил. В этом не было необходимости. Мы пьянели не от вина, а от близости друг друга...

Когда за окнами окончательно стемнело, Фиоланну и Рейна, под аплодисменты и звон колокольчиков, проводили к покоям новобрачных.

И едва лишь двери за ними закрылись, как церемониймейстер возгласил:

— На верхние террасы, господа! Нас ждёт салют!

Поток людей устремился вверх. Мы поднялись вместе со всеми и расположились у самых перил. Вокруг нас тут же образовался полукруг пустоты — место, куда люди не решались заходить. Слава Дрейкора делала своё дело.

Честно? Мне это даже понравилось.

Своё личное небо в толпе — роскошь.

Дрейкор встал за моей спиной. Его ладонь лёгким движением нашла мою талию, вторая — укрыла плечи. Я прижалась к нему, млея, как кошка на солнечном подоконнике.

Первый залп распустился в небе россыпью серебристых хризантем. За ним последовали фонтаны зелёного, кисти золотого, шлейфы алого. Небо то темнело, то вспыхивало новыми созвездиями; казалось, кто-то сверху отматывает ленту комет и бросает их в ночь.