Книга Пари на дракона, страница 171 – Анастасия Милованова

— К сожалению, а может, и к счастью, но нет, – выдыхает дракон, сильнее прижимая меня к себе. – Это семейные вопросы.

Он по-прежнему смотрит на солнце, чей диск почти полностью скрылся за верхушками деревьев. Но сердце в его груди, отбивающее суматошный такт, рассказывает мне куда больше, чем это показное спокойствие.

— Знаешь, у меня почти никогда не было трений с родными. У меня, можно сказать, идеальная семья. – Вместо того чтобы лезть ему в душу, я решаю раскрыть ему свою. – Да, бабулю вечно приходится ловить за руку, когда она лезет в папины табачные запасы. А шкаф с настойками и вовсе запирается на магический замок, но и это редко когда помогает. Но в остальном она довольно милая старушка. – Украдкой бросаю взгляд на Рейва и замечаю улыбку на его губах. – Хотя нет, у меня есть сестра. Ларика та ещё оторва и генератор неприятностей.

— Ещё больше, чем ты? – усмехается Рейв и нарочито морщится, когда я шутливо бью его кулачком под рёбра. – Быть не может!

— По сравнению с ней я просто паинька! – Наигранно дуюсь и складываю руки на груди.

— Верю, верю.

Дракон раскатисто смеётся, не выпуская меня из своих рук. Замолкает на мгновение и потом, будто бы боясь, осторожно спрашивает:

— А с родителями у тебя как?

Я задерживаю дыхание, понимая, что это именно оно – то, что беспокоит моего дракона. И волнение настолько сильное, что я упускаю из вида эту мысленную оговорку. Не моего. Увы, не моего дракона.

— Знаешь, родители никогда не делали мне ничего плохого. Но… – Разворачиваюсь, чтобы заглянуть в глаза Рейву. – Иногда забота бывает удушливой. Я люблю и маму, и папу, но они всегда слишком сильно обо мне тревожатся. Я в «Пацифаль»-то поступила через скандал и угрозы. Они относятся ко мне как какой-то хрупкой драгоценности…

— Может, потому, что ты такая и есть?

Рейв заправляет выбившийся локон мне за ухо, а у меня всё внутри обмирает от этого действия. Не надо, не надо столько нежности, нам же нельзя!

— Нет. – Машу головой. – Я могу за себя постоять. Могу сама решать, что для меня хорошо, а что плохо. Да, мой дар ограничивает меня, я понимаю, что родители беспокоятся о моей свободе. Но своими запретами они заранее посадили меня в клетку. Понимаешь?

Рейв молчит, разглядывая меня. Мы так близко сейчас, что я с трудом борюсь с желанием повторить полигонное безумие. Снова поцеловать его. Или это он меня поцеловал тогда?

— Понимаю, – наконец кивает Греаз. – Мы с тобой в чём-то похожи. Мой отец… – Рейв покусывает губу, подбирая слова, – не плохой человек. Но у него своё понятие любви. Папа делает всё для благополучия семьи, но порой его методы не щадят ничьих чувств. Ни маминых, ни сестры. А ещё он крайне предан императору и выполняет все его приказы. От и до. И неважно, что его близким они могут быть не по нраву.

Слушая дракона, хмурюсь, не совсем понимая, о чём он. Ему что-то навязывают?

— А твои желания его волнуют? – спрашиваю я, прикусывая язык и кляня себя за бестактность.

Видимо, что-то от Лери я всё-таки почерпнула.

— Если эти желания сходятся с его видением моего будущего – конечно, – грустно улыбается Рейв.

— Но не сейчас?

Греаз не отвечает, бросает взгляд на горизонт, окрашенный заревом зашедшего солнца.

— Сейчас уже ничего не важно, – всё-таки отвечает Рейв, когда я уже перестаю ждать его ответа.