Книга Пари на дракона, страница 38 – Анастасия Милованова

— А я смотрю, вы уже сдружились с нянькой нашего светлоликого наследника. – В мои размышления вклинивается сочащийся ехидством голос Андреаса.

— Что?

Удивлённо моргаю, переводя взгляд на соседа.

— Я о вашей удивительной беседе взглядами, – уточняет Андреас и как ни в чём не бывало принимается за салат, который успел к себе подтянуть. – По крайней мере мне показалось, что вы отлично друг друга понимаете.

— Когда кажется, Шестерым молиться надо, – брякаю на автомате, кося взглядом в сторону напрягшегося Ильке.

Эрто снова злится и снова разделывает Рейва на составляющие. Благо дракон сейчас больше занят беседой Армониана и Мирры и на нас не смотрит. А то опять бы сцепились, несмотря на разделяющие нас метры.

— Какая интересная присказка, я запомню. – Миллат поддевает опёнок на вилку и пристально её разглядывает. – Говорят, если хочешь пораб… простите, конечно, познать народ – проникнись его обычаями.

Он бросает на меня острый взгляд, явно ожидая какой-то реакции на его слова. То, что это откровенная провокация, я понимаю сразу. Не понимаю только, как на это отвечать.

— Возможно, чтобы познать народ, нужно для начала научиться уважать его? – Показательно пожав плечами, я продолжаю уплетать рыбу, стащенную у Рейва.

— Отлично сказано. – Андреас кивает и снова ошарашивает меня, резко склонившись ко мне. – А почему у тебя уши обычные? Ты не чистокровная альва?

Хватаю привставшего Ильке за ладонь и с силой тяну вниз. Если до этого вопроса слова Миллата можно было принять за неудачную шутку, то сейчас поведение Андреаса кричало об откровенной провокации.

И чтобы поставить зарвавшегося дракона на место, мне придётся хамить. Но с дипломатической грациозностью.

Шестеро, ну почему я?! У нас за это Мирра должна отвечать.

— Позвольте встречный вопрос? – Гляжу прямо в насмешливые глаза Андреаса и вкладываю в этот взгляд всё найденное в душе презрение. – А за прошедшее столетие у драконов совсем атрофировалось чувства такта? Или у вас по-прежнему оценивают людей по чистоте крови? Это, знаете ли, попахивает расизмом. Возможно, наши друзья-оборотни будут неприятно удивлены столь прискорбным фактом.

Я кожей чувствую сгущающееся напряжение. И на каком-то интуитивном уровне понимаю, что выбрала правильную тактику. Для Конклава вопрос чистокровности особенно больной. Совсем недавно у них закончилась гражданская война, где одержали победу сторонники смешанных союзов. И только попробуйте при них упомянуть чистопородность – рискуете обзавестись очень злым врагом.

— Андреас, – зовёт Армониан, и в голосе принца сквозит морозящая твёрдость.

Волосы на руках встают дыбом от того, сколько власти в этом незнакомом сейчас тембре.

— Извинись.

Всего одно слово, унизительный приказ – а в глазах Миллата вспыхивает всепоглощающий гнев. Он смежает веки, чтобы скрыть эмоции, но мне и без этого видно, в каком состоянии находится Андреас. Дракон с трудом сдерживается, желваки на его лице так и ходят ходуном. Но прежде чем он успевает выплюнуть очередную порцию яда, я опережаю его:

— Мне не нужны принудительные извинения. Они насквозь пропитаны фальшью. Для меня лучше знать противника в лицо, чем делать вид, что всё прощено.

Разворачиваюсь к Ильке, всем своим видом показывая, что разговор окончен.