Книга Зимний карнавал. Моя случайная пара, страница 3 – Лика Торн

Меня же всегда тянуло к стихиям. И против природы я не пошла, поступив на соответствующий факультет. Все четыре месяца, проведенных в Академии, я держала в узде огонь — самый опасный из четырех элементов. Но сейчас перестала справляться с выстроенной в сознании клеткой.

При мысли о том, что Эндрю Форсайт будет сидеть на моей любимой софе, попивать мой любимый чай и мило улыбаться моей матери, внутри взмывало горячее пламя.

— А вот и наша Ани, — противным голоском протянул Форсайт, прекрасно зная, что сокращать свое имя я позволяла только родным.

— Энджи, душка, как ты умудрился сдать последний зачет? — протянула, подражая своему главному недругу.

— Твоими молитвами, дорогая, — оскал его вышел поистине плотоядным.

Да-да, именно я «случайно» пролила зелье от головной боли на его доклад. А потом также «случайно» сожгла, желая всего лишь подсушить страницы.

Такая неловкая, самой неудобно.

— Дети, не ссорьтесь, — маму наше ласковое общение не обмануло. — Как дела у твоего отца, милый?

Милый с огромным усилием перевел взгляд на баронессу. И с таким же усилием погасил огонек ненависти, успевший разгореться в серо-голубых глазах.

Так тебе, гадкий соседушка! Будешь знать, как лезть на мою территорию.

— Завтра прибывает из столицы. Хочет успеть на маскарад к мэру.

— Конечно, — мама любовно огладила рельефное плечо гостя. — Это же первый бал Ванессы, Кристоф ни за что бы его не пропустил.

Эндрю улыбнулся. И со стороны могло показаться, что он согласен с моей матерью. Но я, как никто другой, знала, что за демонстрацией светлых чувств скрывается самая настоящая тьма.

Мама искренне любила детей. Пусть не всегда воспитывала их правильно, поддаваясь эмоциям, но точно любила. Своих, чужих — без разницы. Иначе объяснить то, что отпрыск маркиза Ньярмэ прочно обосновался в её сердце, я не могла.

Сам маркиз, видимо, относился к той же породе людей. И каждый его визит мы с сестрами запомнили, как маленький праздник. Особенно много подарков всегда доставалось мне — потому что самая младшая и донельзя забавная. А еще, потому что сумела заполнить пустоту, образовавшуюся в его душе после смерти жены и дочери.

Так уж вышло, что Эндрю был возраста Биты, а я родилась за 2 месяца до трагедии в их семье. Вот и возился со мной маркиз, радуясь каждому достижению, больше, чем родной папа. И выражал это настолько открыто, что сын его меня невзлюбил.

Не то, чтобы маркиз обделял сына вниманием. Даже, наоборот, лично занимался с ним магией и выявлял склонность к конкретному виду. Но мальчишка — это мальчишка. Эндрю не прыгал до потолка от вида волшебных бабочек, не забирался на коленки, ласково целуя отцовские щеки, и не радовался до слез новой одежке, как это делала я.

Так вот и жили. Баронесса фон Руд боготворила соседского сына, так и не заимев своего. А маркиз Ньярмэ до безумия любил меня, в общем-то, по той же причине.

— Ванесса, проводи Энджи, будь любезна. А я побегу открывать письмо, шкатулка трезвонит так, что у меня того и гляди мигрень начнется, — прервала мама мои невеселые думы.

Трезвонит, ага. Звук был настолько тонким, что я его едва слышала. Просто мама ждала весточку от Миры и, получив сигнал о поступившем письме, уже не могла усидеть на месте.

— Буду любезна, — произнесла без эмоций, поднимаясь с софы.