Книга Красивый. Грешный. Безжалостный, страница 115 – Виктория Кузьмина

— Да, — голос был тихим, усталым, лишённым эмоций. — Она тут училась. В этом институте, на год должна была быть старше нас. Мы поступили когда … Пол года как она уже умерла. В статье писали, что они вроде как с детства дружили, их семьи были близки. И там оба клана были счастливы, что всё так сложилось, когда у неё метка появилась.

Больше Кисе ничего не сказала, просто отвернулась и прислонилась спиной к стене, закрывая лицо ладонями.

А меня всю разрывало. На ошметки и мелкие частицы. Мне было так больно словно меня на изнанку вывернули и встряхнули. До ужаса больно. Хотелось исчезнуть. Быть где угодно но не тут. Побыть одной.

Но в нашу сторону по коридору шёл директор, в которого врезалась Кисе, и худенькая девочка-блондинка с нашей группы почти бежала рядом с ним, что-то быстро и взволнованно рассказывая и показывая рукой в сторону раздевалки.

— Вы понимаете, что драки среди омег в университете это просто уму непостижимо, мисс Бильмор?

— Да, я всё понимаю, но она виновата сама.

Директор отчитывал нас уже минут двадцать, не меньше, и не сводил глаз с Кисе, буквально пожирал её взглядом, в котором смешивалось раздражение с чем-то ещё, чего я понять не могла.

Она делала вид, что ей всё равно. Сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и рассматривала свои ногти, будто в кабинете директора обсуждали погоду, а не то, что она разбила человеку лицо.

Но я-то видела, как за её белыми волосами покраснели уши, выдавая волнение, и кончики пальцев слегка дрожали, хотя она старательно это скрывала.

Скорее всего, это было даже не от стыда за содеянное, а от смущения перед ним, перед этим мужчиной, который смотрел на неё так пристально.

— Как бы то ни было, вы не имели права так сильно её избивать, — директор откинулся на спинку кожаного кресла, которое тихо скрипнуло под его весом. — У девочки сломан нос, рассечена губа, сотрясение мозга наверняка. Вы готовы понести ответственность за её состояние и оплатить лечение?

Кисе перевела хмурый взгляд на мужчину, и в её глазах вспыхнуло что-то упрямое, непокорное, после чего она скрестила руки на груди и произнесла холодно:

— Да, готова. Я ей и психиатра готова оплатить, раз она не понимает элементарных вещей. А если будет ещё так разговаривать, то мне придётся ей стоматолога оплачивать.

Директор внимательно посмотрел на Кисе, и его кулаки на столе медленно сжались, костяшки побелели, а взгляд стал холодным, ледяным, таким, что даже мне стало не по себе, хотя этот взгляд был направлен не на меня.

— То есть вы не раскаиваетесь? — Голос прозвучал жёстко, с угрозой.

— Нет, — отрезала Кисе, вздёрнув подбородок выше.

Вот тут я решила вмешаться, потому что видела, что он просто в бешенстве, и боялась, что Кисе исключат из университета.

— Простите, пожалуйста! Этого больше никогда не повторится! Это я виновата! — Я наклонилась вперёд на стуле, заламывая пальцы.

— Помолчи! Ты ни в чём не виновата, Юна! — рыкнула на меня Кисе, кидая холодный взгляд, очень злой, полный предупреждения.

— Но это правда! Если бы не я, этого не было бы... — Голос дрогнул, и я опустила взгляд в пол.

Директор откинулся на спинку кресла и устало потёр переносицу двумя пальцами, прикрывая глаза.

— Я так понимаю, вы встали на защиту своей подруги, потому что...? — Он сделал паузу, ожидая ответа.