Книга Красивый. Грешный. Безжалостный, страница 158 – Виктория Кузьмина

Судья, помолчав секунду, посмотрела на Каина:

— Господин Деза, вы являетесь ключевой фигурой в этом деле. Скажите суду, вы чувствуете связь с подсудимой? Вы по-прежнему ощущаете её как свою истинную пару?

Каин медленно, очень медленно поднялся. Его лицо было каменным.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела... пустоту. Абсолютную, мёртвую пустоту.

— Нет, — произнёс он глухо. — Не чувствую. Совсем ничего. После того как меня изолировали от неё и начали лечение, очищение крови… Ничего не осталось.

И это было хуже удара ножом в сердце.

Тогда со стороны обвинения прозвучал последний гвоздь:

— Ваша честь, нам также известно и подтверждено медицинскими документами, что Юна Фиоре является доминантной омегой. Именно поэтому мы настаивали на остеклении места её содержания. Согласитесь, если бы они действительно истинными, то это бы не помешало доминантному альфе чувствовать свою омегу? — мужчина пытливо посмотрел на судью и дождавшись кивка продолжил. — Мы прикрепили к материалам дела научные исследования о том, как доминантная омега может влиять на альфу, манипулировать его разумом, его инстинктами через свой запах и феромоны, особенно в сочетании с психотропными препаратами. Также был зафиксирован случай в институте, где обучается подсудимая, когда Юна Фиоре с помощью своего доминантного влияния довела преподавателя, альфу, до срыва, спровоцировав его на неадекватное поведение. Этот случай провокации подтверждается показаниями одногруппников девушки и главой студенческого совета омег Линой Саюно. Они утверждают, что она специально влияла на него своими феромонами, обращала на себя внимание, вела себя вызывающе, а потом подставила мужчину, вынудив своим запахом господина Каина совершить над ним самосуд в попытке защитить якобы свою истинную пару.

Я сидела, и просто не понимала, не укладывалось в голове, как абсолютно всё, каждый факт, каждое моё действие, которое могло быть истолковано по-разному, было обёрнуто против меня. Просто всё складывалось так идеально, так безупречно, что я оказалась виновата. Во всём виновата.

Судья, просматривая толстую папку с материалами дела, нахмурилась и посмотрела на меня строго:

— Подсудимая Юна Фиоре, если у вас есть что сказать в свою защиту, вы можете сделать это сейчас. Суд вас слушает.

Я поднялась на дрожащих ногах, держась за край стола:

— Я... я не виновата. Совсем не виновата. Всё это ложь, бред, кошмар какой-то! Я не подделывала метку, клянусь! И эта женщина, медсестра, она лжёт — её заставили или запугали! Такого не было! Я покупала обычные лекарства для друга! Они... они могут спросить Мирея, он всё подтвердит! Он знает правду!

— Мисс Фиоре, — обвинитель усмехнулся холодно, — мужчина по имени Мирей Линкор объявлен в международный розыск. Он скрывается от правосудия, покинул страну. Возможно, чувствуя, что его схема раскрыта.

— Я... я не верю... — я покачала головой, оседая обратно на скамью, чувствуя, что полностью, абсолютно опустошена. Во мне не осталось ничего. Ни сил, ни надежды, ни веры.

— У стороны защиты вопросы. Есть вопрос что требует пояснения. Вы утверждаете, что вас держали год в плену и брали кровь постоянно. Они ждали, когда господин Каин будет бить татуировки? Это слишком самонадеянно с их стороны. Он мог больше не набить ни одной. Мог набить через пять или десять лет. Мне не даёт покоя эта слаженная схема. — Фабио протер лоб а я наклонилась ближе к стеклу.