Книга Красивый. Грешный. Безжалостный, страница 61 – Виктория Кузьмина

Каин подходил всё ближе, и мне пришлось отступить ближе к кровати, потому что он наступал, как хищник, загоняющий жертву в угол. По мере каждого произнесённого мной слова он всё больше злился, я видела это по тому, как напряглись его плечи, как сжимались кулаки.

— Давай забудем друг о друге! Вдруг это и правда ошибка? У тебя была истинная, а значит, наша связь просто ошибка! Вдруг врачи иперепутали и...

Не успела договорить, как он метнулся в мою сторону, а я взвизгнув, сделала пару шагов к стене, пытаясь уклониться. Это была ошибка, потому что я наступила на край шторы, и раздался треск, а в следующую секунду тело Каина впечатало меня в стену, сверху посыпалась штукатурка, и раздался удар.

Я проморгалась, пытаясь понять, что произошло, и от запаха пыли чихнула. Деза тяжело выдохнул, и я подняла голову, увидев в его руке гардину со шторами. Она была вырвана из стены и сильно погнута.

Он держал её одной рукой по которой скатилась тонкая струйка крови. Он поранился, потому что защитил меня. Если бы не он, то она бы упала на меня. Прямо на голову и я не отделалась простым ушибом. Ведь гарина была тяжелая.

В голове не укладывалось, что он подставил руку, принял удар на себя. Деза поднял взгляд на стену, где зияла дыра, из которой всё ещё сыпалась штукатурка, и произнёс с какой-то обречённой усталостью:

— Ты ходячая катастрофа.

От автора: огромное спасибо за звёздочки и комментарии к этой истории! Вы очень меня вдохновляете ведь я вижу, что вам нравится эта история! Вы самые лучшие!) В телеграме есть визуализация к этой главе)

Мы замираем. Я смотрю, как капля крови стекает по его предплечью, медленно, оставляя алый след на коже, и теряется на тыльной стороне ладони.

Рана на его руке глубже, чем показалось на первый взгляд. Внутри всё сжимается от вины и какого-то странного, болезненного беспокойства.

Я прихожу в себя, когда он медленно убирает гардину и оглядывает стену, хмурится. Совершенно не обращает внимания на то, что ранен, словно это не имеет никакого значения, будто это просто мелочь, не стоящая внимания.

— Тут опасно, — спокойно произносит, и я чувствую, как давление ауры и ярость постепенно исчезают, растворяются в воздухе комнаты. Его голос стал ровнее, тише, хотя глаза всё ещё горят опасным огнём.

— Тут просто здание старое, но не так всё плохо... Мы же ремонт в комнате делали сами, и там я, наверно, плохо заделала дыру... Не очень разбираюсь в материалах, которыми можно стены ремонтировать, в одном ролике говорили, что нужно было деревянную вставку положить, а только потом... — остановилась, потому что он перевёл свой хмурый взгляд на меня, а потом опять на стену, и я поняла, что тараторю без остановки, как всегда, когда начинаю нервничать. Меня саму раздражала эта моя привычка болтать, чтобы заполнить тишину, скрыть страх.

Вина за то, что он пострадал грызла.

— И-извини, — выдавила опустив глаза. Стыд накатил такой волной, что хотелось провалиться сквозь пол.

— Вам выдают комнаты с дырами в стене и без ремонта?

— Тут только вот этого кусочка и не хватало! Всё не так плохо, видимо, просто вырвал кто-то, не страшно — от моих слов он, видимо, ещё больше разозлился. Взгляд стал тяжелее.

Я подошла к своей тумбочке и достала оттуда небольшую косметичку, в которой хранила набор лекарств на всякий случай. Положила её на стол и достала перекись, вату и большой пластырь, а на всякий случай ещё мазь для заживления. Если у него пойдет заражение то я буду чувствовать себя еще более виноватой.