Книга Неподходящая невеста высокородного, страница 81 – Мариэм Санди

Я училась молча.

Училась ходить так, как здесь принято: не торопясь, не привлекая внимания. Училась завязывать вуаль так, чтобы не спадала на ветру. Училась смотреть в землю в присутствии мужчин и поднимать взгляд только тогда, когда это позволительно.

И самое странное, мне не было унизительно.

Здесь вуаль была не символом подчинения, а границей. Женщины говорили друг с другом свободно, смеялись громко, спорили, принимали решения внутри своего круга. Мужчины не вмешивались. Просто потому, что это был не их мир.

Иногда по вечерам мы сидели на крыше. Смотрели, как солнце медленно умирает за горизонтом, окрашивая небо в густые медные оттенки. Кто-то рассказывал истории о детях, о стадах, о засухах. Я слушала.

И всё же, по ночам, когда дом засыпал, я лежала и смотрела в потолок, думая о том, как далеко отсюда Ирай. О том, что он, возможно, ищет меня. О том, что война продолжается без моего участия.

Я впервые увидела их на рассвете.

Солнце только поднималось из-за холмов, окрашивая пастбища мягким светом, и в этом свете животные казались нереальными, словно вышли из старых легенд, а не из загона.

Они были похожи на лошадей... если забыть всё, что ты знаешь о лошадях.

Крупные, выше земных пород, с мощными грудными клетками и длинными, хищно вытянутыми мордами. Четыре ноги сильные, сухие, с суставами, рассчитанными не на бегство, а на стремительный бросок. Копыта тёмные, гладкие, почти как полированный камень.

Но больше всего притягивала шерсть.

Она отливала всеми оттенками металла.

Тёплая бронза, холодное серебро, с синеватым отблеском. Золотые разных оттенков, почти ослепляющие своей красотой, будто солнечный диск обрёл плоть.

И гривы.

Длинные, невероятно густые, ниспадающие до земли тяжёлыми волнами. При движении они переливались, как жидкий металл. Хвосты такие же длинные, волочащиеся по пыли, оставляющие за собой след.

— К’тарры, - сказала Нэсса рядом со мной. -Плотоядные.

Я моргнула.

— Прости... что?

Она усмехнулась.

— Они едят мясо. Иногда всё подряд. Но человека не тронут, если он не враг.

— Успокаивает, - пробормотала я.

Женщины выходили к животным спокойно, без суеты. Ни криков, ни резких движений. К’тарры позволяли надевать легкую сбрую, почти символическую, больше для контакта, чем для управления.

— Мужчины редко ездят на них, - сказала Нэсса, поправляя свой плащ. - К’тарры не терпят давления. Они слушают эмоции. Инстинкты. Страх.

Я сглотнула.

— А если боишься?

Она посмотрела на меня внимательно.

— Тогда будь честна.

Мне подвели молодую самку серебристого окраса. Её шерсть отливала холодным блеском, а глаза были янтарными, слишком разумными для животного. Она наклонила голову и приблизилась сама.

Я чувствовала её дыхание. Тёплое. Медленное.

Я протянула руку и она вдохнула мой запах.

Мой страх. Мою настороженность. Мою усталость.

Но не агрессию.

— Она тебя не боится, - тихо сказала старшая женщина из семьи Тарэма. - Значит, ты не опасна.

Седло оказалось неожиданно удобным, будто созданным под анатомию к’тарра и человека одновременно. Я взобралась неловко, слишком резко, животное напряглось, но не дёрнулось.

— Дыши, - сказала Нэсса. - И не пытайся командовать.

Я вдохнула.

К’тарра сделала шаг.

Потом второй.

Её движение было плавным, текучим, почти кошачьим. Не рывок, не скачка, а плавное скольжение. Казалось, она не касается земли, а словно парит над ней.