Книга Киллер. Никому не отдам, страница 12 – Калерия Гумерова

Его руки ослабили хватку на моей шее, переместившись к лицу. Он не прекращал целовать меня, но теперь это был скорее отчаянный поиск, чем акт агрессии. Его губы дрожали, касаясь моих, словно он боялся спугнуть это мгновение.

Вот бы остаться в этом состоянии навсегда! Вот бы не просыпаться! Если это сон, пусть я не проснусь, а если это реальность, я не хочу останавливаться.

Наш поцелуй был солёным от моих слёз, больным, но невероятным, наполненным тоской и смутным обещанием.

Я обвила руками его шею, прижимаясь ближе, пытаясь передать всё тепло, таившееся в моей душе. Хотела, чтобы он почувствовал: я не боюсь, я верю в него, несмотря ни на что. В этот момент была готова отдать ему всё без остатка.

Рагнар закинул мои ноги себе на спину и вжался пахом в то место, которое горело сильнее всего. Из горла вырвался протяжный стон, который его остановил.

Вдруг он отстранился, тяжело дыша. Его глаза, ещё недавно полные ярости, теперь были полны невыразимой муки. Он смотрел на меня так, словно видел впервые, словно пытался понять, кто я и что делаю рядом с ним.

— Зачем? — прошептал он, голос дрожал от напряжения. — Зачем ты это делаешь со мной, оленёнок? Как ты это делаешь?

— Что делаю?

— Приручаешь моих демонов… и меня.

Я не знала, что ответить. Как объяснить то, что не могла объяснить даже себе? Как рассказать о странной силе, тянувшей меня к нему, несмотря на всю его тьму? Я просто смотрела на него, надеясь, что в моих глазах он найдёт ответ.

Молчание повисло между нами, густое и давящее. Любые слова казались лишними, бесполезными, пустыми.

Разве можно объяснить чувства словами? Разве можно рассказать о безумной, необъяснимой тяге, толкавшей меня в его объятия, несмотря на здравый смысл? Был ли он у меня?

Рагнар встал с меня и сел на край кровати, провёл рукой по волосам, словно пытаясь собраться с мыслями. Я видела, как напряжены его плечи, как вздымается грудь. Он боролся с чем-то внутри, и эта борьба терзала его не меньше, чем мою душу терзала его противоречивость.

— Ты не понимаешь, — проговорил он наконец, голос был приглушённым, словно он обращался не ко мне, а к самому себе. — Ты не понимаешь, что я могу сделать с тобой. Я сломаю тебя, оленёнок. Я сломаю тебя на части.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не угрозу, а мольбу — мольбу о том, чтобы я ушла, чтобы спаслась от него самого.

Но я не могла. Просто не могла…

Вопреки его словам страх не сковал меня. Напротив, в душе вспыхнул странный, противоречивый огонь. Я чувствовала, что меня не сломают, а выкуют, что из моей хрупкости родится что-то новое, сильное и настоящее. Глупо, наверное, но в тот момент я верила именно в это.

Я села и потянулась к его лицу, сокращая расстояние между нами. Его глаза расширились от удивления, кажется, он не ожидал такой реакции. Я коснулась его щеки. Кожа под пальцами была горячей, напряжённой. Я чувствовала, как дрожит каждая клеточка его тела.

— Тогда сломай, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Но не отворачивайся от меня.

В его глазах бушевало что-то тёмное, запретное и злое. Я гладила Рари по лицу и ждала. Сомнение, страх и желание смешались в один безумный водоворот, который утягивал меня внутрь этого мужчины. Мне хотелось спрятаться в нём, найти убежище, будто нужна была защита.