Книга Киллер. Никому не отдам, страница 80 – Калерия Гумерова

Пока мой муж в коме, я защищаю его день и ночь, чтобы никто не причинил ему вреда, сутками сижу рядом, держу его за руку.

Она всегда такая холодная, что я упорно согреваю ее своим теплом, словно пытаясь передать ему частичку своей жизни.

Я не знаю, что будет дальше, не знаю, сколько времени займет его выздоровление, но я знаю одно: я не отпущу его. Я буду здесь, всегда.

Чтобы первое, что он увидит когда проснется, было мое лицо. А если этого не произойдет, то последний стук его сердца будет и для меня похоронным маршем.

Я перебираю его пальцы, прижимаю его широкую ладонь к своей щеке, шепчу ему слова, которые, я надеюсь, он слышит где-то там, в тумане своего небытия. Я рассказываю ему о том, какой прекрасный день на улице, хотя сама не вижу солнца.

Я отгоняла от себя мысли о том, что он может не очнуться. Эти мысли были подобны яду, медленно разъедавшему мой разум. Я не могла позволить себе почувствовать это. Я должна была быть сильной. Для него. Для нас. Но эта сила требовала колоссальных усилий, и я чувствовала, как она истощается с каждым днем. Мне становилось все хуже и хуже, все чаще засыпала под боком у любимого, все чаще не слышала, как входит кто-то посторонний.

Наш повар приносил три раза в день еду, которую я почти не ела. Эстер сидела рядом, пытаясь привести мои мысли в порядок. Она говорила о том, что мне нужно позаботиться о себе, что я не смогу помочь Рагнару, если сама рухну. Но ее слова казались мне пустыми. Меня не заботило мое состояние. Я хотела лишь, чтобы он очнулся и на меня посмотрел.

— Рагнар, я не могу без тебя! — мой голос срывается от новых слез. Я плачу, прижимаясь к его неподвижной груди, чувствуя, как моя жизнь утекает вместе с этими слезами.

Эстер вбегает в палату и видит меня такой. Она не произносит ни слова, просто обнимает. И в этот момент, среди всего моего отчаяния, я наконец ощущаю, что я не совсем одна.

— Эсфи, поговори со мной, — говорит она спустя какое-то время. — Что ты чувствуешь?

Я глубоко вздыхаю, пытаясь найти слова, которые смогли бы описать эту бездну, что разверзлась внутри меня.

— Пустоту.

— Почему?

— Потому что я хочу к Рагнару.

— Тебе без него плохо, — произнесла она, как будто ставя диагноз.

— Меня без него нет.

— Милая, так нельзя, я больше не могу сдерживать Сатана. Он на грани от попытки тебя вырубить и начать вкалывать витамины и вливать еду через шланг прямо в желудок. Ты совсем не ешь, похожа на мумию.

— Я не уйду отсюда!

— Знаю, но ты ведь можешь поесть, пойти переодеться, спокойно принять душ. Я посижу с ним. Просто отдохни.

Отрицательно мотаю головой. Я не согласна на это. Вдруг кто-то причинит ему вред.

— Люди плохие.

— Люди могут быть не только плохими, но и хорошими, Эсфирь. Рагнар ведь хороший.

— Для меня он лучшее, что есть в этом мире, — поворачиваю голову к нему и смотрю на его безмятежное лицо.

— Также он говорит и о тебе на сеансах. Но иногда и Рагнар поступает плохо.

— Значит, во всех есть и свет, и тьма?

— Верно. Человек борется со своей тьмой каждый день, мы принимаем решения, которые определяют нашу суть.

Я перевожу глаза на неё, пытаясь понять, насколько она права.

— Даже ты? — спрашиваю я, вспоминая её постоянную несгибаемость.

— Особенно я, родная, — горькая, но искренняя улыбка коснулась ее лица.