Книга Попаданка в тело ненужной жены, страница 35 – Юлий Люцифер

— А вы слишком спокойны для женщины, чей сын унижает жену открыто.

Леди Эстель чуть склонила голову.

— Полагаю, вам кажется, что вы внезапно обрели силу.

— Нет. Мне кажется, что я слишком долго жила без нее.

— Это опасная иллюзия.

— Для кого?

Она впервые позволила себе очень слабую, очень холодную улыбку.

— Для женщины, которая забывает, насколько хрупко ее положение.

Вот оно.

Не удар. Напоминание.

Ты зависима.

Ты в моем доме.

Ты ничего не решаешь.

Я спокойно выдержала ее взгляд.

— Мое положение стало хрупким не сегодня.

— Нет, Эвелина. Ваше положение всегда было определено ясно. Вам следовало принять это с достоинством, а не метаться между обидами и капризами.

— Капризами? — переспросила я. — Вы так называете унижение в браке?

— Я называю так отказ понимать, как устроен мир.

Я откинулась на спинку кресла.

— Просветите меня.

Ее взгляд чуть потяжелел, но голос остался ровным.

— Мужчины вашего круга не принадлежат женам полностью. Браки такого уровня — это союз домов, обязанностей, положения, будущего. Умная жена не цепляется за то, чего все равно не получит в той форме, о которой мечтают девочки. Умная жена умеет сохранить лицо, покой и влияние, даже если рядом появляются другие женщины.

Я смотрела на нее и почти восхищалась.

Насколько же талантливо некоторые люди умеют упаковывать женское унижение в слова “мудрость” и “зрелость”.

— То есть, по-вашему, я должна была тихо принять любовницу?

— Вы должны были принять реальность, — отрезала она. — И сделать так, чтобы она не разрушала ваш статус.

— А мой статус не разрушается, когда за семейным столом сидит другая?

— Ваш статус разрушается, когда вы ведете себя так, будто не способны контролировать себя.

Вот так.

Всегда один и тот же фокус.

Не важна причина боли. Важно, насколько прилично ты ее переносишь.

Я наклонилась вперед.

— А вы никогда не думали, леди Эстель, что в этом доме все слишком заняты контролем женщины и слишком мало — контролем мужчины, который создает саму проблему?

Она побледнела почти незаметно. Но я увидела.

Попала.

— Следите за языком, — сказала она тише.

— А вы — за смыслом того, что называете порядком.

Несколько секунд она молчала.

Потом заговорила уже совсем иначе. Без кружев. Без тонкой материнской дипломатии.

— Я скажу вам прямо, Эвелина. Вы слишком внезапно изменились. И это вызывает у меня большие вопросы.

Я внутренне подобралась.

— Например?

— Например, чем вызвано ваше сегодняшнее поведение. Болезнь? Чужое влияние? Истерический срыв? Или вы решили, что если начнете кусаться, это заставит моего сына посмотреть на вас иначе?

Надо же.

Не “вам больно?”. Не “что с вами происходит?”. Только подозрение и презрение.

— А если я просто перестала терпеть? — спросила я.

— Тогда вы выбрали неудачный момент.

— Для кого?

— Для себя, — спокойно ответила она. — Потому что в доме и без того слишком много напряжения перед приемом. И если вы думаете, что сможете превратить это в борьбу за внимание, то сильно ошибаетесь.

Вот теперь я поняла.

Они все решили, что мое пробуждение — это отчаянная попытка вернуть мужа.

Как удобно.

Женщина не может просто захотеть достоинства. Нет. Она обязательно борется за мужское внимание.

Я даже усмехнулась.

— Не переживайте, леди Эстель. Если бы я хотела бороться за вашего сына, я бы выбрала менее унизительный способ, чем спорить с его матерью.