Книга Попаданка в тело ненужной жены, страница 62 – Юлий Люцифер

Я резко подняла голову.

— Это давно тут было?

— Не знаю. Но раньше я не замечала.

Я подошла к двери, опустилась на колени и провела пальцами по нижнему краю.

Дар отозвался легко, почти охотно.

Еще следы.

Тонкие.

Запутанные.

Но явные.

За нами не просто наблюдали.

За нами считали.

Кто входит.

Когда я в покоях.

Как часто дверь запирается.

— Отлично, — сказала я тихо.

— Что? — испуганно спросила Мира.

Я встала с пола и медленно улыбнулась.

— Следы заговора становятся достаточно наглыми, чтобы я наконец могла начать их собирать.

Ночь прошла плохо.

Не потому, что я боялась. Страх уже давно перестал быть главным чувством в этом доме. Скорее он растворился во всем остальном: в настороженности, в злости, в постоянной внутренней готовности не пропустить следующий удар.

Я просыпалась несколько раз.

Один раз — оттого, что показалось: кто-то стоит у двери.

Второй — от странного сна, где длинный коридор дома был затянут тонкими серебряными нитями, и каждая из них дрожала, когда кто-то лгал.

Третий — просто потому, что слишком отчетливо почувствовала на запястье холод браслета Таллена, как напоминание: моя сила больше не спит, даже если я пытаюсь.

Под утро стало немного легче.

Серое зимнее небо за окном едва светлело, камин догорал, и в этой полутьме я вдруг очень ясно поняла одну неприятную вещь:

я начала привыкать к войне.

Пусть пока только внутренне. Пусть еще не до конца осознанно. Но прежняя женщина во мне — и та, что осталась от Эвелины, и та, которой была я на Земле — обе слишком долго жили ожиданием удара. Разница была только в одном: раньше я сжималась. Теперь — собиралась.

И, наверное, именно это больше всего меняло лицо в зеркале.

Когда Мира помогала мне одеваться утром, она несколько раз украдкой смотрела на меня и наконец не выдержала:

— Госпожа… вы совсем не спали?

— Немного.

— У вас глаза… другие.

— Какие?

Она замялась.

— Как будто вы все время что-то слышите.

Я встретилась взглядом со своим отражением.

Да.

Почти так и было.

Теперь дом больше не был просто домом. Он был соткан из следов, напряжений, ложных спокойствий, чужих решений, остатков магии. И мое тело постепенно училось все это читать, даже когда я сама еще не успевала понять прочитанное.

— Это пройдет? — тихо спросила Мира.

— Надеюсь, — сказала я. — Или я просто научусь не выглядеть при этом так, будто вижу сквозь стены.

Она нервно улыбнулась.

Сегодня я выбрала темно-синее платье. Спокойное, но собранное. Не вызов. Не покорность. Что-то среднее между “я не собираюсь прятаться” и “сегодня мне нужно думать, а не блистать”.

Потому что мыслей было слишком много.

Арден начал действовать — или делал вид, что начал.

Лекаря из моих покоев больше не допускали.

У двери ночью поставили двух новых людей из охраны, и одного из них я точно видела раньше рядом с Вольфом.

Следящий контур мы с Мирой аккуратно сняли и спрятали в шкатулку для ниток — и я собиралась позже показать его Таллену.

А еще где-то в доме продолжали жить люди, которые уже поняли: я не сломалась окончательно.

Значит, они будут спешить.

А спешащие враги ошибаются чаще.

После позднего завтрака мне нужно было пройти через внутренний двор к северной галерее — не внутрь, конечно, пока нет, а к соседнему коридору, где, по словам Миры, хранили старые списки слуг западного крыла. Мне нужны были имена. Даты. Перемещения. Кто служил при Эвелине в те месяцы, когда начались самые сильные приступы. Кто исчез. Кто был переведен. Кто внезапно оказался рядом с лекарем или леди Эстель.