Книга Капитан под залог, страница 19 – Майя Хоук

Он делает паузу, и улыбка становится жёстче.

— Вот это прессе и передай, старый хрыч.

Вейтс открывает рот, чтобы ответить — и замирает.

Его взгляд устремляется за нашу спину, в холл.

Я оборачиваюсь.

И чувствую, как сердце прибавляет темп. В холле — журналисты. Человек пять, с камерами и микрофонами. Они стоят у входа, снимают, записывают.

Они слышали всё.

— Кто из вас идиотов упустил из виду двери?! — взрывается Вейтс, разворачиваясь к охранникам.

— Протокол безопасности отключил отец, — шепчу я, и мой голос звучит странно спокойно. — Когда впустил вас.

Поэтому они и проникли. Система не заблокировала вход.

Рейвен смеётся — коротко, зло.

— Пресса, — бросает он. — Закроешь дверь — пролезут в окно.

Специально устроил этот спектакль. Объявил нас любовниками. При свидетелях. Чтобы изменить нарратив.

Теперь это не "богатая девочка купила игрушку". Это "влюблённая пара против системы".

— Немедленно выведите их! — рявкает Вейтс на охрану. — Это частная территория! Незаконное проникновение!

Охранники бросаются к журналистам, но те уже отступают к выходу.

Вспышки камер.

Один из репортёров успевает крикнуть:

— Командир Блэкторн! Это правда, что вы и мисс Стормвейд...

Дверь захлопывается. Вейтс стоит посреди холла, тяжело дыша. Лицо красное, кулаки сжаты.

Рейвен неторопливо подходит ближе. Капли воды всё ещё стекают по его плечам. Полотенце опасно низко держится на бёдрах.

Но сейчас он выглядит как хищник.

— Теперь послушай меня внимательно, — говорит он тихо, и Вейтс инстинктивно отступает на шаг. — Я освобождён под залог с условием нахождения на территории поручителя. Удерживать меня здесь вы не имеете права. Я требую немедленно обеспечить нам возможность покинуть помещение.

Вейтс поджимает губы.

— Никто вам не препятствует, командир. Дверь открыта.

— Разве не вы пустили сюда прессу? — Рейвен усмехается. — Теперь она препятствует безопасному проходу. Нам должна быть обеспечена конфиденциальность при перемещении. Это требование закона об освобождении под залог.

— Я не...

— Вы вломились в дом, — обрывает его Рейвен, и в его голосе появляется сталь. — С охраной. Без предупреждения. Застали меня в душе. Сделали недвусмысленные намёки при посторонних. А теперь журналисты, которых пустила ваша же система безопасности, знают всё о моей личной жизни.

Он делает шаг ближе.

— Я подам жалобу на раскрытие тайны частной жизни. Незаконное вторжение. Нарушение условий залога по вине третьих лиц. И пресса, которая всё это записала, с удовольствием растиражирует, как семья Стормвейдов облажалась.

Вейтс бледнеет.

— Вы не посмеете...

— У меня, — Рейвен наклоняется так близко, что юрист инстинктивно отшатывается, — больше ничего нет. Репутация уничтожена. Карьера разрушена. Мне терять нечего.

Пауза.

— А вам и вашему хозяину я устрою проблем на годы вперёд.

Я стою, не в силах пошевелиться, глядя на Рейвена. На то, как он держится. На жёсткость в его глазах. На абсолютную уверенность в каждом движении.

Юрист судорожно сглатывает. Достаёт коммуникатор. Смотрит на экран. Потом на Рейвена.

— Чего вам надо? — цедит он сквозь зубы.

Рейвен выпрямляется.

— Отвлеките прессу, — произносит он спокойно, словно заказывает кофе. — Дайте нам выйти незамеченными. У вас есть пять минут.

Вейтс стоит, сжав челюсть. На лбу выступает испарина.