Книга Звездные женихи для матери-одиночки, страница 74 – Майя Хоук

Узнает ли он меня теперь? И захочет ли признавать?

Я чувствую, как свет начинает жечь мне пальцы, едва я приближаюсь к

зависшему в воздухе светящемуся силуэту. Границы тела Миллса размыты и легонько подрагивают, словно пламя свечи. Все, что я сейчас ощущаю - это боль. Огромная, безграничная боль существа, оставшегося совершенно одиноким. Любовь жены была ему не нужна, а его настоящие чувства как будто канули в космос.

Вибрации, которые исходят от Миллса, заставляют меня все это понять. Что ж, теперь я, по крайней мере, могу себе представить как улавливает мои мысли Доракс.

Я задираю голову для того, чтобы заглянуть мужчине в лицо и не вижу в нем ничего, кроме ослепительного яркого света. Меня пугает мысль о том, что может быть ничего и не осталось. Миллса нет. И его нет по моей вине. Выходит, это я - та самая женщина, которая не справилась с любовью и доверием, что были ей дарованы, должно быть, по какому-то удивительному и еще не открытому закону космоса.

Я не виновата в том, что мне приходилось делать много неоднозначных вещей, потому что у меня не было другого шанса спасти сына. Я не была безрукой, ненужной слабой трусихой, как говорил Зепп. В конце концов, меня ведь выбрал в помощницы сам Ивлин!

Но я виновата в этом.

Я так боялась за собственную шкуру, что не дала Миллсу и шанса объясниться. Доракс оказался куда лучше меня, куда благородней. Он имел куда больше причин по-тихому слить возможного второго мужа, но не стал молчать и сам предложил мне все это.

Вот чего я должна была бы стыдиться. Я не решилась быть честной и открытой. Я попыталась нанести удар тому, кто был готов для меня на все.

Не замечаю сама, как обхватываю ноги Миллса. Его свет жжет мои ладони и лицо.

— Вернись ко мне, - шепчу я, понимая, что едва ли альтерранец меня слышит. Вернись. Нам надо... домой.

Свет становится нестерпимым. Мне кажется, он затопляет мою голову и в какой-то момент приходит мысль "кажется, это конец", а потом я чувствую, что мы оба падаем и я теряю зрение.

Впрочем, вскоре становится ясно, что последнее - самообман. Просто свет померк, в помещении пострадали почти все лампы и только спустя какое-то время мне удается разглядеть слабое аварийное освещение голубоватого цвета. Что-то дымится у меня в руках, но я опасаюсь смотреть туда.

Глава 40

Вокруг ничего. Полная тишина. В воздухе кружится пепел. Кажется, Миллс сжег обшивку. Купол над нами, который раньше был прозрачным, затянуло копотью и кажется никто не решается войти сюда. Я бы, увидь я такое, наверное тоже не решилась бы. Но сейчас мной управляют совершенно другие чувства.

— Вернись ко мне, – шепчу я, притягивая к себе мужчину поближе, потому что чувствую, как жизнь утекает из его тела. Я все еще удивительным образом ощущаю нашу связь и понимаю, что Миллс, кажется, завершил свою трансформацию и от него осталась только оболочка.

Парадоксальным образом в голове всплывают слова Доракса, которые он сказал мне давным-давно, еще когда мы летели на том самом корабле, который меня спас с гибнущей планеты. Кажется, истинные способны передавать друг другу энергию. Но как это могу сделать я?

Сейчас мне настолько больно от того, что я не успела, что хочется рыдать и я совсем не чувствую в себе никаких сверхъестественных сил. Я просто склоняюсь ниже к телу мужчины, который лежит у меня на руках и касаюсь своим лбом его лба.