Книга Академия Высших: выпускники, страница 111 – Марта Трапная

— Это должно быть одним местом? – уточнила Сигма.

— Нет. Не должно. То есть даже наоборот. Это должны быть три разных места.

— Пойдем, – сказала Сигма. – Погуглим и посмотрим на карту окрестностей. Здесь у нас проблема со звездами, как и во всех городах. Иллюминация, промышленность. И с деревьями, кстати, тоже. Город двести лет назад сожгли. Деревья сгорели тоже.

— Но хотя бы реки у вас есть? – с надеждой спросил Мурасаки.

Сигма улыбнулась.

— Да и деревья найдем. Кажется, я делала фотосессию у какого-то старинного дуба. С цепью.

— Хм, – сказал Мурасаки, – если ему двести лет, то это маловато, но за неимением лучшего сойдет и он.

— Подожди, – сказала Сигма, – я же не специалист по деревьям, может быть, найдется и другое дерево.

К счастью, деревья постарше действительно нашлись – и четырехсотлетний дуб и трехсотлетняя лиственница. К несчастью, они были расположены в парках, куда вход сейчас был закрыт. Не прямо сейчас. А вообще – до окончания пандемии. Для окончания которой им зачем-то надо было посмотреть на это старое дерево.

— Наверняка можно перелезть через забор, – сказала Сигма, рассматривая окрестности парка с лиственницей в режиме просмотра улиц. – Хотя нет, в этот парк лезть не стоит.

— Почему? – спросил Мурасаки.

— Охрана. Камеры. Это центр города. Нас заметят. Или мы умеем делаться невидимыми?

— А ты сама подумай, – предложил Мурасаки.

Сигма покачала головой.

— Нет, слишком много мороки. Вот этот парк – она ткнула пальцем во второй вариант, – кажется мне более подходящим.

— Там тоже есть ворота. И забор.

— Там нет такой охраны.

— А давай начнем с того двухсотлетнего, про который ты говорила в самом начале, – предложил Мурасаки. – Или он тоже в парке?

— Нет, он просто на улице. Никаких проблем к нему подойти.

Они снова принялись рассматривать карту.

— Кстати, и река здесь недалеко, – сказал Мурасаки. – Можем сразу побывать в двух местах.

— А про звезды я пока подумаю, – пообещала Сигма. – Ну что, пойдем? Прямо сейчас?

— Мне надо переодеться, – серьезно сказал Мурасаки и Сигма расхохоталась.

Но Мурасаки действительно переоделся. Сигма думала, что ее возмутит чужая одежда в ее шкафу. Во всяком случае, если бы это была одежда любого другого человека, она бы возмутилась, что ее рубашки бесцеремонно сдвинуты в сторону, а их место занимают вешалки с мужской одеждой. Но одежда Мурасаки не вызывала у нее протеста. Наоборот, странное спокойствие. Как будто теперь все стало на свои места. Все правильно.

Город выглядел опустевшим. Весна, будто чувствовала всеобщие настроения, отчаянно отказывалась вступать в свои права. Город завис в странном безвременье между зимой и весной: снега уже нет, но и зеленая трава не спешит пробиваться наружу, а почки на деревьях напоминают плотно сжатые кулачки. И небо, унылое серое небо будто бы забыло, что оно может быть голубым.

— Какая тяжелая весна в этом году, – вздохнула Сигма, когда они вышли из метро на бульвар, пустой и прозрачный – ни зелени, ни прохожих. И удивительная непривычная для этого места тишина.

— Ничего, – сказал Мурасаки, – иногда всем приходится тяжело. Так бывает.

Сигма уверенно шагала по бульвару, а Мурасаки все время норовил отстать. То засмотрится на лепнину в виде голов сонных девушек, то на витрину с вычурными пирожными. Сигма останавливалась и ждала его, пару раз почти машинально протягивала руку, чтобы взять его под локоть, или за ладонь, как ребенка, чтобы не отставал, но каждый раз одергивала себя. Нет. Не надо его трогать. Не надо. Это посторонний человек. Ты его совсем не знаешь. Совсем. И сама себе не верила. Она его знала. Лучше, чем любого человека в этом мире.