Книга Академия Высших: выпускники, страница 116 – Марта Трапная

Мимо прокатилась еще одна урна. Они проводили ее взглядом.

— Наверно, не стоит, – решила Сигма. – Подождем.

И только глядя на убегающие тучи, она поняла, что это ей не кажется, что все так и есть – это она «организовала» этот ветер, как сказал Мурасаки. Когда она думала про атмосферное давление, прикидывала, какой объем воздуха понадобится, с какой скоростью будет двигаться этот воздух, оказывается, все это происходило на самом деле. Она и в самом деле чувствовала легкое напряжение, когда это делала, но неужели его достаточно, чтобы изменить погоду?

— Я совсем не устала, – сказала Сигма Мурасаки, показывая на небо, – а ты говоришь, что мы тратим ресурсы, когда используем свою силу...

— Менять погоду совсем просто, – хмыкнул Мурасаки. – Даже первокурсники это умеют. Ерунда. Раз плюнуть.

— Да, – вздохнула Сигма, – примерно так это и ощущается. Я думала, будет тяжелее. Ну что, пойдем к реке?

Мурасаки кивнул.

Они стояли на набережной и смотрели вниз, на воду. Вода была серой, несмотря на то, что небо уже почти очистилось от облаков. Оно еще не сверкало той бессовестной голубизной, которая слепит глаза, но уже набирало глубину. Еще пару часов – и небо станет по-настоящему весенним: безумным и голубым.

— Нам не надо спуститься? – спросила Сигма.

— Зачем? – удивился Мурасаки.

Сигма пожала плечами.

— Может, тебе надо потрогать воду рукой, откуда мне знать?

— А тебе не надо?

Сигма снова пожала плечами.

— Так странно, – сказала она, – я не ощущаю своего могущества. Я изменила погоду и ничего не почувствовала. Ни радости, ни облегчения. Ничего.

— Ты просто чувствуешь себя собой.

Сигма посмотрела на Мурасаки. Он стоял в полразворота к ней, опираясь одним локтем на перила ограды. Изящная и немного картинная поза. У него было это чувство позы, помнила Сигма, он в любой позе выглядел хорошо. Снимать его было одно удовольствие.

— Я похожа на саму себя?

Мурасаки задумался.

— Это сложный вопрос, если честно. То похожа, то нет. Но это совершенно точно ты. И… – он замолчал, не стал продолжать, а Сигма не стала спрашивать, что он хотел сказать. Раз решил промолчать, значит, лучше пусть промолчит.

— И тебе тяжело со мной?

— Тяжело? – удивился Мурасаки. – Да нет же! Легко! С чего ты взяла, что тяжело?

Сигма вздохнула и снова уставилась вниз, на волны, которые наперегонки мчались по реке, наползая друг на друга и разбиваясь о бетонные берега. С одной стороны, Сигме хотелось пожаловаться Мурасаки, рассказать, что она совершенно запуталась и ничего не понимает, кто она такая – ее воспоминания, о которых она так мечтала, вернулись к ней, она могла вдруг выдернуть из них какие-то знания или умения, как вот сейчас рассчитала смену погоды, или раньше – попала в информационное поле, но при этом она не чувствовала себя Деструктором – тем, кто может разрушать миры. Это понимание, что она все-таки может это делать, к ней не приходило. Но то, что Мурасаки сейчас стоит здесь, рядом с ней, и все ее воспоминания, в каком бы виде они ни были, – все это не давало ей ни малейшего шанса снова почувствовать себя Серафимой Оритовой, фотографом-фрилансером. Возможно, талантливым, но довольно обычным, который даже не вышел в профессиональную элиту. И как об этом говорить с Мурасаки? И надо ли? Они были близки, но они сближались постепенно и многое пережили вместе. Но с тех пор они пошли разными путями, хоть и не по своей воле.