Книга Академия Высших: выпускники, страница 150 – Марта Трапная

— Посмотри, – сказал Мурасаки, – мне кажется, я нашел выход.

— Где? – спросила Сигма, поднимая голову, запоздало соображая, что смотреть надо, скорее всего, не здесь. Не на физическом плане.

В информационном поле тоже был штиль. Не штиль даже, а идеальная гладь. Все информационные линии лежали ровно, как будто это был тренажер для начального уровня. Никакой путаницы, никаких клубков. Разве что пояснительных надписей не было.

И, конечно же, Сигма увидела выход. Они не могли бы им воспользоваться, когда Древние силы выходили из спячки. И никто не мог бы войти сюда. Древние силы поглотили бы их целиком и полностью. Но и сами Древние не смогли бы здесь выйти наружу. Это была пуповина, связывающая их с реальностью. Тот крошечный прокол, через который силы по крошечной капле просачивались в мир, обеспечивая его существование.

— Интересно, куда ведет этот тоннель? – пробормотал Мурасаки.

— Ты не можешь рассчитать? – фыркнула Сигма.

— Не могу, – признался Мурасаки.

— Тогда какая разница?

— А если там опасно?

— Для нас?

Мурасаки расхохотался.

Весна вот-вот должна была уступить свои права лету. Оно уже подбиралось вплотную – жужжанием пчел, медовым запахом цветущих роз, теплым ветром, редкими, будто старая износившаяся ткань, сумерками.

Констанция вздохнула. Еще немного и закончатся экзамены. И тогда лето начнется по-настоящему. Студенческий городок опустеет, да и сам этот город – тоже. Все, кто может, уедут. Но вернутся ли? Она задавала себе этот вопрос каждый вечер и не понимала, почему ее заботит ответ. Констанция ждала конца света. Внутри себя она словно и не сомневалась, что вот-вот мир рухнет. Невидимая волна вырвется из могильника и сметет все на своем пути. Конечно, мир не умрет в один день. Но и не выживет. Каждый вечер, выходя на улицу и вдыхая теплый весенний воздух, Констанция думала, не это ли – последний спокойный вечер мира? Не завтра ли начнется его разрушение?

«Ты стала сентиментальной, – говорила ей Беата. – Неужели ты не веришь в нашего лучшего выпускника?». Констанция пожимала плечами и говорила, что ее вера или неверие не имеют никакого значения. Мурасаки с Сигмой или справятся, или нет вне зависимости от ее веры. «Но ты же уверяла Совет, что ваш эмиссар справится!» Констанция пожимала плечами и ничего не отвечала. Как будто то, что она уверяла в чем-то Большой Совет, было серьезным аргументом. Она могла уверять Большой Совет в чем угодно. Большой Совет был фикцией. Миром управлял не он. Просто Совет удобно было держать в качестве прикрытия. «Все решает Большой Совет миров», «Мы лишь служим Большому совету», «Наша сила – в руках Большого совета»… Подобие внешнего закона, хотя на самом деле законы могут быть только внутренними.

«Что ты делаешь сегодня вечером?» – спрашивал ее Бернар и она неизменно ему отвечала: «Ужинаю с тобой», и они шли ужинать и потом танцевали. Но спрашивал он не каждый вечер. А она первой спрашивать не хотела.

Констанция давно не видела Кая. Ей хотелось поговорить с ним. Кажется, больше никто не понимал, что происходит и почему она беспокоится. Как будто все они забыли, через что им пришлось пройти, прежде чем они заточили Древние силы в могильнике. Хотя, возможно, пройти пришлось только ей, а остальные… откуда ей знать, какой вклад они внесли? Все координировал Кай, они все встретились только на финальном этапе, когда запечатывали Печати. А может быть, в этом ответ? Они так же считают, что Кай все координирует, и если он не сказал им, что надо делать, то делать ничего и не надо? Ведь там, на месте, два сильных деструктора. Может быть, самых сильных за всю историю Академии. И всего-то, что нужно сделать, это повернуть вспять процесс, который только начался. И правда, она-то почему так угнетена? Что ее так беспокоит?