Книга Академия Высших: выпускники, страница 19 – Марта Трапная

Мурасаки настолько задумался, что пропустил часть разговора с врачом. А когда вновь прислушался, врач уже отдавал Сигме две тоненькие, почти полупрозрачные желтоватые бумажки, заполненные от руки невнятными каракулями.

— Поставите печать в регистратуре. На оба. Смотрите, не забудьте. Жду вас через месяц… если ничего не случится.

— А что может случится? – осторожно спросила Сигма.

— Локдаун, – ответил врач, – хотя поликлиники, скорее всего, не закроют, но мы вообще не верили, что это возможно. А теперь, пожалуйста, самоизоляция и это все.

Сигма попрощалась и вышла за дверь.

Мурасаки молчал. Время для разговоров было неподходящим. Он не мог находиться рядом с Сигмой постоянно, как бы ему ни хотелось этого. А надо было еще посмотреть на этот мир с точки зрения нужных ему параметров. Вернее, он и так смотрел и запоминал, но пока данных было мало. Оставалось только надеяться, что Сигма посмотрит на местное солнце, например. А еще лучше – на местный глобус, хотя на это надежды не было совсем никакой.

На улице была та отвратительная погода, которую он так не любил в Академии – руки сами тянулись ее подправить. Легкий мороз, закаменевшая почва без снега, ветер, шмыгающий под ногами, тусклый свет, будто нескончаемые сумерки… Даже мороз или ледяной дождь были бы лучше этого унылого недоразумения. Дома вокруг были под стать погоде – блекло-желтые, будто покрытые копотью, с узкими рядами тусклых окон, одинаковые, куда хватало дотянуться глазам. Как люди здесь не сходят с ума? Хотя почему «не сходят»? Не на ровном же месте Сигма решила, что у нее потерялась связь с реальностью. Ему снова захотелось что-нибудь ей сказать, и он снова заставил себя замолчать. Она снова попросит его уйти, а еще слишком рано, чтобы уходить. На самом деле, он не обязан был слушаться, когда она ему сказала «убирайся», и если она скажет ему убираться сейчас, он все равно может остаться. Может, но не останется. Потому что это единственное, что он сейчас может сделать для Сигмы – уважать ее желания и просьбы.

Поэтому Мурасаки просто смотрел по сторонам глазами Сигмы и запоминал все, что видел. Линию горизонта, цвет неба, направление ветра, расположение канализационных люков, изгибы веток на деревьях и угол наклона их стволов… Все это в нужный момент он сложит, отсортирует, извлечет все данные и, возможно, их хватит, чтобы построить портал.

— Уходи, – вдруг шепотом сказала Сигма. – Хватит. Я устала. Кем бы ты ни был, уходи.

И Мурасаки ушел.

— Сим, я тут делаю заказ, и ты не поверишь, что здесь есть! – голос Тати звучал так взволнованно, будто она наткнулась на распродажу никоновских объективов по пять евро.

Сима улыбнулась и спросила именно то, что Тати хотела услышать.

— И что же там есть?

— Гречка! Представляешь? Гречка! На твою долю заказать пару пачек?

Сима закатила глаза.

— Нет, спасибо, Тати, я не ем гречку.

— Как не ешь? – опешила Тати. – Я все равно тебе возьму. Ты что, не знаешь, что сейчас гречка – дефицит?

— Тати, – строго сказала Сима, – ты на карантине, я на карантине. Мы встретимся неизвестно когда. Выброси мою гречку из своей корзины. Пусть дефицитную гречку купят те, кто ее ест. Им она нужнее. Или купи себе. Я ее терпеть не могу.

— Не понимаю, – обижено вздохнула Тати. – Все за ней гоняются, а тебе не нужна?