Книга Академия Высших: выпускники, страница 57 – Марта Трапная

Верхние слои не несли в себе ничего интересного. Мурасаки отсеял матрицу метеоданных и какое-то время просто смотрел на переплетение линий. Все выглядело обычно. Ловушки молчали, хотя уже наверняка передали сигнал о том, что здесь появились посетители. Он рассматривал слой за слоем и не видел ни напряжения, ни противоестественности. Да и Чоки с Растом не говорили, что им не нравится здесь находиться. Стоило подумать о Чоки и Расте, как глаз тут же выхватил из множества точек их информационные следы. Очень удачно – вот он, нужный слой.

Мурасаки считывал данные о той ночи со странным чувством. Они выглядели… странно. Два вихря сложились в одну воронку, которая уходила в печать. А третий вихрь пронзал эту воронку насквозь. Видимо, вот зачем нужны были трое. Двое создавали нейтрализующее поле, третий – работал. Мурасаки в тот момент думал, что чинил, но на самом деле разрушал. Он смотрел на этот странный слепок действительности и запоминал все, включая расположение соседних линий. Все могло оказаться важным. Буквально все. И вдруг он наткнулся на одну странную линию. Она была связана с печатью… и она была странной. Она как будто вибрировала в такт колебаниям вихрей. Вот где ощущалось напряжение. Куда она вела? К могильникам? Нет, не могла. Тогда… значит, ко второй печати?

По этой же линии, Мурасаки нашел тот день, когда печать снова сломали. На этот раз картина выглядела иначе. Линия не пульсировала и не наливалась напряжением, а истощалась, истончалась, пока не стала почти незаметной. Такие линии обычно несут простую сиюминутную информацию, вроде пролетевшей стаи птиц. И то, что происходило вокруг печати, выглядело… вот оно выглядело противоестественно. Само информационное поле казалось вывернутым наизнанку. Мурасаки поморщился. Хорошо, что он это видит вот так. Только битами информации, а не образами. Не как кино. Наверное, его бы стошнило от отвращения. Может быть, Марина уловила именно это? Последние сильные эманации места?

Наконец, Мурасаки убедился, что запомнил все до самых мелочей. Оба эпизода. Особенно второй, от которого ему хотелось сбежать. Получается, если он хочет оказаться там, в могильнике, ему придется стать тем, кого пытаются вдавить внутрь? Или можно восстановить печать и через нее спокойно уйти?

Когда Мурасаки вернулся в реальность, он понял, что прошел час, если не больше, с тех пор, как ушла Марина. Наверное, идти здороваться с Констанцией пока рановато, так что можно немного посидеть здесь и подумать. В голове у Мурасаки было больше вопросов, чем ответов. Куда вела вторая линия? Ко второй печати? Что происходило там? Кто был у Сигмы в помощниках – тоже деструктор и конструктор? Скорее всего. А что, если наоборот? И когда снова ломали печати – это тоже происходило синхронно? Насколько важна синхронность для работы с одной печатью? Ведь вторая, кажется, выведена из строя… Сигма постаралась. Мурасаки улыбнулся при мысли о том, что Сигма нарушила планы кураторов. И тут же согнулся от острой, почти физической боли, исходившей от того, второго, кем сейчас была запечатала эта печать.

Мурасаки сидел на перилах той самой винтовой лестницы, где его фотографировала Сигма, и смотрел, как Констанция идет по коридору к своему кабинету. Она не проходила мимо него, не вышла из других дверей, она как будто возникла прямо из воздуха. Только что ее здесь не было – и вот она уже здесь. Мурасаки никогда не спрашивал себя, где живут кураторы. То, что они оказались с Констанцией той ночью именно в отеле, было вполне естественно. Его студенческий коттедж для этого не годился.