Книга Академия Высших: выпускники, страница 94 – Марта Трапная

Мурасаки потребовалось почти десять минут, чтобы найти правильный ритм и еще десять, чтобы настроиться на него – сердце отказывалось биться в таком странном и неестественном темпе. Но что значит сердце для Высшего, когда он одним желанием взрывает звезды?

Наконец, Мурасаки понял, что может уходить – его начало затягивать в этот водоворот ритма. И хотя та белая пелена, что покрывала поверхность печати, все еще оставалась непрозрачной, он уже видел в ней темное пятно – расплывавшееся из-под его ладоней. Надо было надавить еще немного, еще чуть-чуть… Ничего не получалось. Вернее, получалось, но очень медленно. Слишком медленно. Попросить Марину подтолкнуть? Еще рано.

Он обернулся, чтобы посмотреть, не ушла ли она, и увидел, как на поляну выходят трое. Декан. Эвелина. И Констанция Мауриция. Проклятье!

— Марина, – крикнул Мурасаки, – там…

Он не успел договорить – Марина восприняла его слова как команду к действию. Она бросилась на него и толкнула его вперед и внутрь.

— Стоять! – сказал декан. – Отойдите от печати!

Мурасаки рванул вперед, внутрь, внутренне ожидая, что Чоки, Раст и тем более Марина послушаются декана. Но этого не случилось.

Мурасаки не мог позволить себе отвлечься, чтобы взглянуть на них, но на самом краю сознания слышал их приближающиеся шаги. Они бежали, бежали к ним. Еще несколько секунд – и все закончится. Он проиграет. Кураторы оторвут его от печати… Мурасаки внутри себя закричал «нет!» и рванулся вперед. Печать поддалась под его руками, и он начал проваливаться внутрь, но это было слишком медленное падение. Слишком. Он все еще оставался здесь. И слышал тяжелое дыхание Эвелины, декана и Констанции. И Марины.

— Марина, отойди от него, – крикнула Констанция.

— Да подавись ты своими приказами, – прошептала Марина на ухо Мурасаки, поцеловала его в шею и толкнула его, как сталкивала бы валун со скалы. Со всей силы.

Изо всех оставшихся у нее сил, которые ее делали Высшей. Мурасаки почувствовал это, как будто волна цунами подняла его над поверхностью, швырнула в море и повлекла за собой.

Он оказался внутри. И даже не мог сказать «спасибо» Марине.

Первое, что почувствовал Мурасаки, была боль от падения. Несильная. Как будто он шел и споткнулся. Мурасаки вскочил на ноги и осмотрелся. Во-первых, он в одежде и это уже хорошо. Жаль, не спросил у Сигмы, в чем здесь ходят, носят ли бархатные брюки и кружевные рубашки. Во-вторых, он помнил, что его зовут Мурасаки. И кто он такой. В-третьих, машин на дороге не было. Зато повертевшись, Мурасаки обнаружил в ближайшем конце переулка фонарь. И несмотря на темноту, Мурасаки видел, что переулок, был тем самым, который показывала Сигма. Это тоже было хорошо. Значит, все получилось!

Но конечно же, обнаружились и минусы. Во-первых, Сигма. Ее не было! Переулок был абсолютно пустым и темным. Фонарь был единственным пятном света. Конечно, это вполне оправданно, потому что кому светить, когда никого нет? Но придет ли Сигма ночью к этому фонарю? Почему-то он думал, что когда он появится, она уже будет здесь. Во всяком случае, он бы точно пришел заранее на пару минут. Ну ладно, на пару часов. А ее не было. А во-вторых, он чувствовал себя уставшим и голодным. Мурасаки даже не мог понять, чего он больше хочет – свалиться прямо сейчас и уснуть, или прямо сейчас что-нибудь съесть. Судя по тому, как он разглядывал набухшие почки на кустиках вдоль дороги, есть ему хотелось все-таки больше.