Книга Академия Высших: выпускники, страница 98 – Марта Трапная

— Конечно, я хочу все вспомнить, я же говорила, – резко ответила Сима. – И не только для того, чтобы спать с тобой.

— Я думал, ты скажешь «и не только для того, чтобы спасти мир»!

— Придурок, – проворчала Сима, погладила его по щеке и отдернула руку.

Мурасаки с удивлением посмотрел на нее.

— Будем считать это непроизвольной реакцией, – сказала Сима, смутившись. У Мурасаки была бархатная кожа и кончики пальцев все еще хранили это восхитительное чувство прикосновения к ней. Проклятье, она что, впервые ощутила что-то похожее на влечение к мужчине? Вот к этому, которого видит впервые в жизни? Или все-таки не впервые? Что ж, по крайней мере, теперь она верит его словам, что они спали друг с другом. Мысль об этом не вызвала у нее протеста. Сима вздохнула. Тяжело все-таки ничего не помнить!

Гостевая постель или гостевой диван? Симу волновал этот вопрос ровно до того момента, как они оказались в квартире. Стоило ей захлопнуть дверь, как Мурасаки буквально упал на стул под вешалкой. Он тяжело дышал и смотрел перед собой в одну точку. Ни дать ни взять – бегун на длинные дистанции… сошедший с дистанции.

— Ты раздеться сможешь? – со вздохом спросила Сима. – Или тебе помочь?

— А нет ли у тебя какой-нибудь еды? – спросил Мурасаки вместо ответа. – У меня закончились силы. Эти все переходы между мирами ужасно утомительны, знаешь ли. А потом я разденусь, обещаю. В смысле до приличного вида, а не совсем, – он улыбнулся, будто хотел еще что-то сказать, но передумал.

— Конечно, сейчас принесу.

Сима сбросила обувь и не раздеваясь прошла на кухню. Что сейчас ему надо в первую очередь, чтобы у него появились силы хотя бы дойти до кухни и сесть за стол? Глюкоза и жир. Сима открыла холодильник. Очень кстати взгляд уткнулся в упаковку с пирожными «корзиночка». Их Сима терпеть не могла из-за прослойки повидла между тестом и кремом, но купила от безнадежности, когда в магазине не оказалось ничего другого, кроме них и двухкилограммовых тортов «Прага». Что ж, сейчас корзиночки будут идеальным вариантом. Хотя, кто знает, может, Мурасаки больше устроил бы двухкилограммовый торт?

Она открыла крышку упаковки и принесла пирожные Мурасаки.

— Это тебе на первое, а на второе сейчас разогрею нормальную еду.

Мурасаки забрал корзиночки, вытащил одну и понюхал.

— Ты всегда знала, что мне надо, – слабо улыбнулся он.

— Ты всегда любил сладкое?

— Нет, ты всегда знала, что мне лучше всего съесть, когда мне плохо, – объяснил Мурасаки и откусил кусочек пирожного. На его лице отразилось настоящее наслаждение.

Сима сбросила куртку, поставила рюкзак на место, вынула из него пустую термокружку. К тому моменту, как она вернулась к Мурасаки, он уже съел все шесть корзиночек. И вид у него был сонный, как у кота.

— Вставай, – сказала Сима, – пошли есть.

Мурасаки открыл один глаз.

— Я больше не хочу, – пробормотал он. – А можно гостевой стул для сна будет прямо здесь?

— Ты уснешь и упадешь.

— Тогда гостевой пол.

Сима категорично мотнула головой.

— Простудишься. И мне ходить будет неудобно. Наступлю на что-нибудь… важное. Отдавлю.

— Самое важное у меня – голова, – гордо заявил Мурасаки и поднялся, опираясь на стул. – Не хотелось бы ее лишиться.

Он выглядел… примерно как все, кого Сима видела в больнице, когда начала ходить. Наверное, она и сама была такой же. С той только разницей, что он все помнит, а она – нет. Бледный, очень уставший, с заострившимися скулами и огромными блестящими глазами.