Книга Академия Высших: студенты, страница 154 – Марта Трапная

Мурасаки забрался на последний ряд – тот, который находился выше остальных. Самое удобное место, если хочешь слушать лекцию, смотреть на лектора и при этом не попадать под пристальный взгляд лектора. Тем более, что этот лектор был не из тех, с чьим взглядом приятно встречаться. Такой мазнет по лицу – как морозом обожжет. Приглашенная звезда по этике высших. Мурасаки даже имя его толком расслышать не смог – сплошные согласные с прищелкиванием на грани слышимости.

— Впрочем, – сказал лектор после представления, – все равно вы не запомните, а если и запомните, то не сможете произнести, поэтому зовите меня просто Хо Чи.

Так Мурасаки его и называл – и про себя, и когда надо было обратиться напрямую, чтобы задать вопрос. Хотя с каждой лекцией вопросов оставалось все меньше и меньше, как и желания их обсуждать. Эти все вопросы, которые встают перед каждым деструктором или конструктором, все равно и итоге придется решать самому. К лектору с ними не придешь. Что толку знать, что когда-то такой-то и такой-то решили вот это и вот это, и поэтому получилось вот это и вот это? А что было бы, если бы не решили? Никто не знает. А что с ними самими было, после того, как они это решили? Но стоило спросить об этом у звезды по этике, как он мгновенно переходил на личность Мурасаки, доказывая, насколько она незрелая, раз его интересует судьба одного-единственного Высшего, а не последствия для мира в целом. «Для своего вопроса вы выбрали не тот масштаб», – сказал он в последний раз. Над Мурасаки не засмеялись разве что потому, что слишком его любили. Задай этот вопрос кто-нибудь другой – обидных смешков было бы не избежать.

Но сейчас Хо Чи опаздывал, и Мурасаки рассматривал однокурсников. Что-то с ними было не так. Чоки с Растом шипели друг на друга, как змеи, которые встретились на узкой тропинке. Отсюда, сверху, Мурасаки не слышал их слов. Но выражение лиц – будто вот-вот и подерутся. А может, и подрались бы, если бы не вечная расслабленность Раста.

Бли со скрипом отодвинула свой стул в сторону от Вайолет и демонстративно отвернулась. Вайолет презрительно фыркнула и бросила «истеричка». Марина ехидно смеялась, у Коралл уши и шея заливала краска.

Мурасаки поморщился. Еще чуть-чуть и здесь все взорвется.

— А тебе что не нравится, красавчик? – на стол рядом с Мурасаки плюхнулась сумка, а на стул – Киро.

Мурасаки повернулся к Киро.

— Твои вопросы.

— Мои вопросы вызывает исключительно твой внешний вид, Мур. Сидишь и изливаешь презрение на всех окружающих.

— Это чтобы со мной никто рядом не сел.

— Ну, я не такой чувствительный, – махнул рукой Киро. – Но даже мне не нравится твой вид.

— Так иди и сядь там, где меня не видно.

Киро кивнул на аудиторию.

— Там еще хуже, ты что, не видишь? У нас тут как будто зловредный газ распылили. Если сейчас лектор не придет, они там все друг друга перекусают.

— Странно, что ты не с ними, – буркнул Мурасаки.

— Ага, зловредный газ и до тебя добрался.

Мурасаки тряхнул головой. А ведь и правда. Хамство и грубость Киро были слишком привычными, чтобы на них реагировать. Он давно не обращал внимания на них. И тут вдруг такое.

Такое же чувство у него было тогда… когда он увидел Ипсилона. Не в тот первый раз, в доме у Сигмы. А тогда, у фонтана. Эта же нервозность, разлитая в воздухе, висела над ними всеми в холле. И почти физическое желание кого-нибудь ударить, до покалывания в кончиках пальцев.