Книга Академия Высших: студенты, страница 267 – Марта Трапная

— А ты что думаешь? – легко спросил Кай. – Я это сделал?

Констанция медленно покачала головой.

— Едва ли. Но я плохо тебя знаю, Кай.

— Вот как? – снова улыбнулся Кай. – Ты знаешь меня лучше, чем любой другой из нас.

— Но это не значит, что я тебя знаю хорошо, – резко ответила Констанция и повернулась к Каю. – Только ты один мог это сделать. Ни у кого из нас не было возможности привести одновременно Высших к печатям.

— Можно действовать вдвоем, знаешь ли, – рассмеялся Кай, снова делая крохотной глоток искрящейся жидкости.

Констанция вдруг поняла, что его этот разговор забавляет. Ни на мгновенье он не воспринял всерьез ее слова. И все его вопросы – не более, чем поддразнивание.

— Я не стал бы, Конни, – мягко сказал он. – У нас и так есть все, к чему мы стремились, чего хотели. Эту власть тяжело удержать в руках, но с каждым выпуском становится все легче. Еще немного поколений и мы сможем закрыть Академию. Или даже не закрыть, а сделать ее доступной для обычных людей, сбросить им часть знаний, которые с их точки зрения дают им силу и власть… И уйти заниматься тем, что нам действительно нравится. Наши Высшие будут поддерживать равновесие, присматривать за мировым балансом всего и ничего… латать дыры в ткани мироздания, а мы… у всех свои планы, я думаю.

— А тебе не кажется, Кай, что нам ничего не нравится? Что у нас нет планов?

— Это не моя вина, Конни, а ваша. У меня, например, планы есть.

— Вот как? – на этот раз спросила Констанция, и Кай рассмеялся.

— У меня много недостатков, Констанция. Я некрасив собой, я уставший, я невнимателен к тебе, я использую миры как расходный материал… Но я не глупец, Конни. Я знаю, кого мы запечатали в могильнике. Ни на мгновенье я не забываю, какие страшные силы нам удалось победить. И я знаю, что второй раз у нас такого шанса не будет. И если Древние выйдут на свободу, нам всем конец. В первую очередь нам, мы все помечены их метками. Они нас найдут и не будет ни одного места, где мы могли бы спрятаться, – он вздохнул. – Хотя нет. Я все-таки глупец. Я думал, это понимают все. Надо было лично проверять печати и дороги к ним, и ловушки. Постоянно. Чтобы не случилось того… что случилось.

Констанция кивнула.

— А что же все-таки случилось, Кай. Как ты думаешь? – она выделила это «ты» голосом, в котором было все – и надежда на спасение, и обожание, и готовность пойти за ним куда угодно, сделать все, что угодно.

Кай вздохнул.

— Я не знаю, что думать. Я только тем и занимаюсь, что думаю про эту ситуацию. И я не понимаю, как она сложилась. Невозможно такое совпадение. Я понимаю, если бы кто-то из наших смог синхронно сделать одну и ту же вещь в одной и той же ситуации. Но… это же… студенты. Им до настоящих знаний и умений еще расти и расти.

— Они были очень привязаны друг к другу, – осторожно сказала Констанция. – Мурасаки и Сигма. Может быть, даже связаны.

Декан вопросительно поднял брови.

— Кто это?

— Студенты, которые проводили реконструкцию. Инициаторы.

Кай рассмеялся.

— Констанция, неужели это ты говоришь? Связь в этом возрасте – это гормональные бури. Ты же не веришь в существование великой любви, надеюсь?

Констанция покачала головой.

— Я не верю, Кай. Но пока их любовь – это единственное объяснение, которое у меня есть. Их связь, настрой на одну волну. Одни и те же действия в одной и той же ситуации.