Книга Академия Высших: студенты, страница 8 – Марта Трапная

— Этого не может быть, – сказала мама. – Ты же понимаешь, ты учишь астрономию.

Сигма послушно кивала, и даже пару раз перечитала объяснения, почему люди не могут видеть разный цвет звезд – спектральные классы, длина волны, скорость излучения, все дела. Но каждую ночь она смотрела на звезды, и звезды подмигивали ей.

Здесь небо было совсем другим.

Если выйти из коттеджа, но пойти не по улице, а обойти его справа, по узкой тропинке между двумя одинаковыми домиками, и следующими двумя одинаковыми домиками, в общем, если пройти студенческий городок насквозь, то упрешься в стену, которой он обнесен. Стену из красного кирпича, местами выщербленную, будто кирпичи кто-то выгрызал, не трогая застывший желтоватый раствор между ними, отчего стена кое-где была похожа на соты. Впрочем, это было очень удобно – опираясь на эти ямки ногами и цепляясь за них руками, Сигма с легкостью забиралась наверх и получала в свое распоряжение собственную совершенно пустую дорогу из красного кирпича.

В ширину стена была около метра, а в длину – весь периметр студенческого городка, за вычетом четырех ворот. Стена не производила впечатления какой-то серьезной защиты, но Сигма не сомневалась, что в случае чего стена себя еще проявит. Здесь многое из того, что казалось простым и обычным, потертым и старым оказывалось на самом деле могущественным, полезным и головокружительно современным. Как старый заброшенный яблоневый сад рядом со стадионом, который на самом деле был сложным гидропонным симбионтом.

Сигма приходила на стену посидеть и посмотреть на звезды. Это можно было бы сделать и возле коттеджа. Но там любой проходящий мимо мог ее увидеть. И к тому же на стене почему-то было особенно тихо, а звезды казались намного ближе.

Дома небо было черным. Чернильно-синим после заката. Здесь же закат не растворялся в синеве, а наливался багровым. Сумерки были цвета венозной крови. Ночное небо отливало запекшейся. Но звезды оставались разноцветными. Только теперь Сигма знала, что действительно видит их такими, какие они есть. Обычные люди не могут, мама была права. Но вот чего мама не знала, так что ее дочка давно перестала быть обычной. Точнее – и не была ей никогда.

Сигма брела по стене, выбирая место, где бы сесть. Один сектор казался совсем темным – ни в одном из коттеджей не светились окна, не горели над воротами синие фонари в ожидании жильцов. Видимо, выделили для первокурсников, решила Сигма. Их курс год назад тоже поселили всех вместе, рядом.

Сигма дошла до темного участка, сняла жилетку и бросила на стену, а потом села на нее и подняла голову к небу. Разговаривать со звездами не так уж глупо, как думала ее мама, но сейчас… сейчас Сигме было нечего им сказать. Поэтому она просто смотрела. Голова была не как бомба перед взрывом, но это еще не значило, что Сигма в порядке. Ей казалось, что ее голова – как корзина, заполненная мусором, а она должна положить туда много полезного, но для этого мусор сначала надо выбросить. Или хотя бы утрамбовать. Увы, тревога никак не хотела утрамбовываться. Сигма не хотела, чтобы ее исключили. Сигма боялась математики. И эти два чувства разрывали ее пополам. Сигма представила, как они стоят за ее спиной: страх слева, а нежелание уходить – справа. И громко дышат ей в ухо. Хотя… Кажется, слева действительно слышалось чье-то дыхание. Сигма медленно–медленно, будто была водой, развернулась налево. На краю стены, буквально сразу за ее спиной кто-то сидел.