Книга Сделка равных, страница 60 – Юлия Арниева

В руках Дика, в небольшом мешке, лежали доказательства двух бессонных ночей, а в голове, выжженной усталостью до звенящей пустоты, складывались слова, которые сэру Уильяму Бейтсу предстояло выслушать. Он ждал, что я приползу через неделю, измотанная и опозоренная, с протухшим мясом и просьбой о пощаде. Ошибаетесь, мистер Бейтс, и сейчас я приеду объяснить, чем грозит вам эта ошибка.

Я откинулась на жесткую спинку сиденья и закрыла глаза, а на губах сама собой появилась усмешка — жёсткий оскал смертельно уставшей женщины.

Дорога до Блумсбери слилась в одну мутную полосу. Я не спала и не бодрствовала, а существовала в каком-то промежуточном состоянии, когда тело уже отказывается функционировать, а разум, напротив, работает с пугающей ясностью. Перед глазами стояла страница из блокнота Эббот: ровные строчки цифр, время, номер печи, температура. Первый в мире журнал контроля качества пищевого производства, тысяча восемьсот первый год, историки будущего рыдали бы от восторга, если бы узнали.

Спустя некоторое время экипаж качнулся и замер у моего дома. Дик распахнул дверцу, помогая мне выбраться, и я, едва переставляя ноги, направилась к входу, и стоило мне переступить порог, Мэри громко охая, потащила меня наверх.

Ванна была уже готова, оставалось лишь вылить ведро горячей воды. Мэри управилась за минуту, и вскоре я погрузилась в лохань с тем отупелым автоматизмом, с которым раненый солдат подставляет рану под бинт. Грязь, пот, сажа, запах лука и дыма — всё уходило в воду, и я сидела в сероватом вареве, глядя в стену перед собой невидящими глазами.

— Мэри, — позвала я, не оборачиваясь. — Финч приходил?

— Нет, госпожа и записок тоже не отправлял.

Я промолчала. Финч обещал явиться с отчётом о церковном суде, и его отсутствие могло означать что угодно: и то, что заседание затянулось, и то, что дела обстоят скверно, и то, что стряпчий попросту завяз в бумажной трясине Докторс-Коммонс.

Тёплая вода обнимала измученное тело, и я заставила себя думать о разводе спокойно, без паники, раскладывая в голове то, что знала о процедуре. Церковный суд по делам о разделении стола и ложа работал по собственным правилам, неторопливым и неумолимым, как мельничные жернова. Ни мужа, ни жену на заседания не допускали. Вместо них говорили прокторы, церковные поверенные, каждый от имени своей стороны. Они представляли письменные показания, зачитывали свидетельства, ссылались на каноническое право, и всё это тянулось месяцами, иногда годами, пока судья не выносил решение, обжаловать которое можно было только в апелляционном суде Кентерберийской провинции.

Я ничего не могла ускорить. Не могла лично предстать перед судьёй и показать ему шрамы, не могла с подробными деталями рассказать о связи сестрицы и Колине. Всё это было изложено на бумаге, сухим юридическим языком, в форме искового заявления, Финч это перескажет проктору, а проктор уже зачитает судье. Три посредника между мной и справедливостью. И единственное, что я могла сделать, — это доверится человеку, который ещё несколько недель назад не вёл ничего крупнее долговых исков.

Спустя несколько минут я нехотя вылезла из лохани, обтёрлась полотенцем и крикнула Мэри. Та явилась мгновенно, наверняка стояла за дверью, и мы вдвоём принялись за превращение кухарки обратно в леди.