Книга Сделка равных, страница 78 – Юлия Арниева

— Видите того джентльмена в синем? Лорд Эшби. Три года назад проиграл в карты поместье в Девоне и теперь живёт на содержании тёщи. Кивните ему, он безвреден. А вот тот, на вороном коне, не смотрите! Нет, впрочем, смотрите. Это капитан Харрис, он сейчас ухаживает за вдовой лорда Пембрука, хотя всем известно, что она на десять лет его старше и у неё вставные зубы. Да, я сказала «вставные зубы», дорогая, я ничего не выдумываю.

Я слушала вполуха, кивая в нужных местах и рассеяно улыбаясь встречным, но основное внимание моё было сосредоточено на другом: я наблюдала за реакцией людей. Нас замечали. Головы поворачивались, веера приподнимались к лицам, прикрывая шёпот, мужчины приподнимали шляпы с той преувеличенной учтивостью, которая могла означать и уважение, и любопытство, и желание рассмотреть получше. Леди Уилкс отвечала на каждое приветствие с королевским достоинством, а я сидела рядом с ней, прямая и спокойная, и держала на лице ту самую маску безмятежности, которую научилась носить за последние недели.

Мы въехали в Гайд-парк через ворота у Гайд-парк-корнер, и экипаж влился в неспешный поток карет, ландо и всадников, двигавшихся по Роттен-Роу. Час прогулки, между тремя и пятью пополудни, был священным ритуалом лондонского высшего общества. Здесь показывались, здесь оценивали, здесь заводили и разрывали знакомства, и каждый экипаж, каждая шляпка, каждый кивок головой был частью сложной, безмолвной коммуникации, правила которой не были записаны ни в одном учебнике, но которые каждый знал наизусть.

— Смотрите, леди Сэндис, — леди Уилкс ткнула веером в сторону элегантного экипажа, из которого выглядывала дама средних лет в бархатном спенсере. — Жена министра. Она сейчас на вас посмотрит… Да! Видите? Она кивнула! Это очень хорошо, дорогая. Жена министра не кивает просто так.

Я кивнула в ответ, хотя понятия не имела, кто такая леди Сэндис и что означает её кивок в сложной иерархии лондонских приветствий.

Мы проехали по аллее вдоль Серпентайна, где утки лениво скользили по зеркальной воде, и я на несколько минут позволила себе забыть обо всём, просто сидеть в мягком экипаже, подставив лицо тёплому ветерку, нагретой хвоей и распускающимися в садах розами. Я смотрела, как солнце играет в пышной листве каштанов, и думала о том, что этот жестокий и равнодушный город в такие мгновения умеет быть невыносимо красивым. Я почти успела поверить в это умиротворение, но ровно до того момента, пока мы не свернули к выезду из парка.

Там, на боковой дорожке, нам навстречу двигался всадник на рослом караковом жеребце. Он был в тёмно-сером сюртуке и цилиндре, и я узнала его прежде, чем разум успел подтвердить очевидное. Тело среагировало мгновенно: руки похолодели, желудок скрутило, и всё моё спокойствие треснуло, как тонкий лёд под сапогом.

Колин.

Он тоже увидел меня. Его взгляд скользнул по нашему экипажу и остановился на моём лице. Он чуть натянул поводья, жеребец замедлил шаг, и я поняла, что он раздумывает, подъехать или нет.

В тот же миг тёплая, сухая ладонь легла на мою руку. Леди Уилкс, не поворачивая головы и сохраняя на лице выражение ледяной невозмутимости, сжала мои пальцы с неожиданной силой.

— Не смотрите на него, — произнесла она вполголоса, не разжимая губ. — Смотрите на меня, улыбайтесь. Он не посмеет подъехать к моему экипажу и устроить сцену. Не здесь и не при всех.