Книга (Не)желанная истинная северного дракона, страница 37 – Илана Васина

Он кивком указал на стол, где дымился взвар, а сам продолжил водить пальцем по границам земель на карте. Я поспешно скользнула в уборную.

Когда вышла — уже умытая и собранная — Бьёрн стоял перед старым кинжалом, висящим на стене. Я заставила себя сесть за стол, стараясь сфокусироваться на еде, но моё внимание по-прежнему притягивал хозяин замка. Сейчас его взгляд был прикован к оружию.

Моё новое, острое зрение зацепилось за дефект кинжала. Конец лезвия был неровно отломан, обнажая зазубренный срез потемневшего металла.

Тиарх, не отрывая взгляда от изувеченного оружия, задумчиво прикоснулся к своей груди в области сердца. Движение было непроизвольным, обыденным, но у меня вдруг перехватило дыхание. Что скрывалось за этим жестом и почему ему понадобилось вешать обломанное оружие на стену?

Бьёрн, словно ощутил мой взгляд.

Повернулся.

Только сейчас, в утреннем свете, я разглядела, что его глаза — особого василькового оттенка с золотистыми точками. Иногда они вспыхивали ярче, и тогда казалось, будто на дневном небе загорались звёзды. Это было так красиво и необычно, что я не сразу нашла в себе силы отвести взгляд.

Смутившись, я поспешно уткнулась в свою тарелку и заговорила — чтобы разрушить его пугающую магию:

— Спасибо, что согласился помочь, Бьёрн. Благодаря твоей щедрости, моя сестра получит лечение. Знаешь, Олия чудесная. Маленькая совсем — её запястье можно обхватить двумя пальцами. Но она сильная. Самый настоящий боец. Просто её война — это каждый следующий вдох.… А у тебя есть брат или сестра?

— Нет.

Сказал — как отрезал.

Я сделала глоток обжигающего взвара и, набравшись смелости, добавила:

— Не знала, говорить тебе или нет, но всё-таки скажу. Письмо Олии исчезло к моему возвращению с пиршества. Я всю постель перерыла, но не нашла его. Будь осторожен, раз твои люди позволяют себе заходить в покои тиарха и забирать чужое.

Бьёрн медленно оттолкнулся от стены, и его лицо тут же превратилось в каменную маску.

— Исчезло, говоришь…

Он резко подошёл к кровати, перетряхнул шкуры. Затем вышел за дверь и рявкнул стражам, чтобы те привели вчерашних служанок.

Через минуту в комнату впихнули троих прислужниц — тех самых дев, что вчера обряжали меня на пир. Две из них откровенно дрожали.

Бьёрн стоял перед ними скалой, и я заметила, как в его глазах васильковый цвет почти полностью затопило расплавленное золото.

— Кто взял пергамент? — он начал обходить их по кругу бесшумной поступью хищника. — Та, кто осквернила нанию кражей и не признается, будет проклята Аргуаром! Бог пометит воровку.

От этих слов я похолодела.

Если он увидит мою руку, он точно решит, что эта метка — кара за какой-нибудь мой грех! В Нок-таларе к любым отметинам на теле относились враждебно. Наверно, и здесь так же.

Я пониже натянула рукав и замерла, боясь пошевелиться.

— Позвольте мне поискать ещё раз? — вдруг пискнула прислужница с тонкими губами.

Она метнулась к кровати, нырнула под край шкур и через несколько минут выпрямилась, победно сжимая моё письмо.

— Вот оно! Под шкурой лежало. Госпожа, верно, сама уронила.

Врёт.

Я точно знала, что она врёт, ведь я трижды проверяла это место перед сном. Впрочем, Бьёрн тоже это знал.

Он выхватил письмо, мазнул по девице ледяным взглядом и процедил: