Книга Госпожа рабыня, страница 13 – Анна Осокина

— Тише, я не причиню тебе вреда, — проворковал Титум, наклонившись к самому уху рабыни. Она судорожно сглотнула.

Он взял прядь ее длинных — ниже ягодиц — волос и отрезал большую часть. Теперь эта прядь заканчивалась на уровне лопаток, точно так же, как и у Авины. Та продолжала крепко сжимать ее ладонь и смотрела прямо в глаза через зеркало. Ясну начало колотить. А хозяин прядь за прядью отрезал шелк волос, которые она растила всю жизнь, сколько себя помнила. Да, волос жаль, но дело не в этом. Титум пугал ее. Выражением лица, с которым смотрел на нее, пока медленно перебирал локоны, всей ситуацией в целом. Он делал ее копией своей супруги. Молодой ее копией. Грудь Ясны судорожно поднималась и опускалась, а она ничего не могла поделать с паникой.

Когда все пряди были укорочены, мужчина скептически оглядел каждую, потом встряхнул волосы, они взлетели в воздух пшеничным взрывом и тут же опустились на плечи.

Он медленно отложил нож и снова взял ее за оба плеча. Ясна и хотела бы вырваться, но ужас был настолько силен, что он сковал ее полностью.

Титум еще немного понаблюдал за выражением лица Ясны, и ей казалось, что он получает удовольствие от одного только страха в ее глазах.

— Ты можешь идти. Не собирай сегодня волосы, пускай отдохнут, и ты отдыхай, если захочешь, можешь зайти в сад. И скажи Зелье, что нас Авиной не будет до позднего вечера, мы приглашены на обед к моему другу, — произнес он мягко, но за этой мягкостью таилась опасность, и Ясна невероятно остро это ощущала.

* * *

Новая рабыня пошла прямиком на кухню, там хотя бы была Зелья, которая неплохо к ней относилась. Или, по крайней мере, Ясне казалось, что она к ней так относится. Когда девица вошла к чернокожей, у той в ужасе раскрылись глаза. Но в тот момент Ясне было не до этого. Она села за стол, на котором готовили еду, и уставилась невидящим взглядом на стену. Зелья ничего не стала говорить или спрашивать, только откупорила вчерашний сосуд и налила полную чашу.

— Пей, — придвинула она к ней напиток. — Пей, пей.

Ясна взяла чашу трясущимися руками, расплескав немного, и залпом опустошила ее. В голове сразу же зашумело, она положила руки на стол, а на них — голову.

— Он безумец, — сказала Ясна скорее сама себе, чем Зелье.

— Тише, девочка, меньше будешь говорить, дольше проживешь в этом доме.

— О чем ты? — подняла голову Ясна.

Невольница только покачала головой. Новенькая скривилась, но спорить не стала.

— Титум просил передать, что не нужно готовить обед, — вспомнила Ясна.

— Господин, — всплеснула руками Зелья. — Господин Титум! Когда ты вобьешь это в свою дурную голову? — недовольно заворчала она.

— Зелья, как давно ты рабыня? — вдруг спросила Ясна.

— С рождения.

Женщина, кажется, не поняла, к чему этот вопрос.

— А я только несколько дней. И раньше такие, как Титум, сами называли меня госпожой, понимаешь?

— Не особо, — честно призналась чернокожая, принимаясь за работу. — Тебе сказали, чем сегодня заниматься? — глянула она на Ясну, помешивая что-то в большой кастрюле.

— Да, отдыхать.

Зелья только вздохнула.

— Вот и отдыхай. Ступай поспи, — предложила она.

Что ж, это была хорошая мысль, от терпкого напитка кружилась голова. Ясна поднялась и поняла, что перед тем как идти спать, ей необходимо выйти во двор.