Книга Госпожа рабыня, страница 25 – Анна Осокина

— Ах ты, мерзавка! — раздалось где-то уже вдалеке восклицание Лассела, и Ясна припустила еще быстрее. — Держите, держите ее! — закричал мужчина, а потом, видно, сообразил, что останавливать рабыню никто не собирается, и завопил что было духу: — Держите воровку!

При этом он тоже проталкивался через рыночную толпу, освобождая себе путь. Ясна лишь раз обернулась, когда услышала грохот. Охранник опрокинул деревянный прилавок с овощами. Послышалась ругань торговца, к тому присоединились причитания его товарищей, но Ласселу было все нипочем. Он уверенно двигался за девушкой, не теряя ее след. Она неудачно поставила ногу, и веревка, которая удерживала сандалий, развязалась. Несколько шагов — и он отвалился. Конечно, поднимать его времени не было. Ясна продолжала бежать изо всех сил. Во рту стоял привкус крови. В правую ногу впивались мелкие камешки, она чувствовала каждый, но ничто не могло остановить ее в желании находиться подальше отсюда.

А вот Лассел, к несчастью, оказался не настолько неповоротлив, как она надеялась. Поэтому иногда ей чудилось, что он вот-вот ее нагонит. Он все ревел:

— Держите воровку!

Но Ясна молнией мчалась вперед, и прохожие не успевали соображать, кого нужно ловить.

— Я до тебя доберусь, мерзость! — не унимался охранник.

Рынок закончился, Ясна шмыгнула в первый попавшийся переулок.

— Смотри, куда прешь! — раздался позади мужской разгневанный голос, а потом женский крик и звон бьющейся глиняной посуды. — Изверг! — кричал все тот же мужчина.

Ясна уже не слушала. Если Лассел, этот великан, врезался еще в чей-то прилавок или повозку, ей это только на руку.

Из последних сил она припустила в тень, которая образовалась между двумя очень близко друг к другу стоящими домами. Хотела повернуть еще раз, чтобы уж наверняка оторваться от погони, но здесь ее ждало жестокое разочарование. Переулок оказался глухим. Здесь не было выхода. Только бежать обратно. А оттуда вот-вот должен показаться Лассел. И теперь она не думала, что сможет как-то задобрить его. Да даже отдайся она ему прямо здесь добровольно, ничего уже не поменяется. Нет, скорее всего, он сейчас об этом даже не подумает, а изобьет ее до полусмерти.

Ясна в панике окинула взглядом темные стены с маленькими окнами. В центре города все ютились в тесных комнатушках, будто в птичьих клетках, которые составили одну на другую в несколько этажей.

— Сюда! — донеслось снизу.

Ясна не сразу поняла, откуда исходит звук.

— Сюда! — снова раздался голос.

Рабыня глянула вниз. В самой тени, так, что и не различишь сразу, находился спуск куда-то, возможно, в подвал. Она, нисколько не сомневаясь, кинулась туда. Там стояла женщина на несколько лет старше ее самой. Но, хотя лицо ее и выглядело еще молодым, фигура была какая-то странная, будто поплывшая, хотя сама она выглядела невероятно худой. Окликнувшая ее стояла в непонятного цвета одеянии, так же обернутом вокруг тела, как и у самой Ясны, а на руках незнакомки сидел малыш. Ясна не смогла бы сказать, сколько ему, потому что совсем не разбиралась в детях, но он точно еще пил молоко, потому что мать прижимала его к оголенной груди.

— Вниз, — тихо скомандовала спасительница.

Уже слыша тяжелые шаги Лассела, Ясна даже и не думала спорить. Она юркнула в маленькую дверь. Ей пришлось почти согнуться пополам, чтобы оказаться внутри комнатушки. Здесь дурно пахло, и ни один лучик света не проникал снаружи.