Книга Дракон учебе не помеха, страница 2 – Валентина Третьякова

Аня чуть не задохнулась от возмущения! Не понять? Ей? После того как в юности она нескладным прыщавым подростком оказалась в чужом городе без копейки денег?

— Знаешь, Катя. Если у меня будет другая внешность, я все равно справлюсь! — сказала она с абсолютной уверенностью, схватила сумочку и выбежала из кафе.

На выходе Аня остановилась, тяжело дыша. Она была так расстроена, что даже не помнила, где оставила машину. Огляделась, увидела своего старенького, зато на свои деньги купленного, “скакуна” и пошла к нему, с трудом сдерживая слезы. Вдруг ее ноги ослабли, в глазах потемнело, и она рухнула на тротуар, теряя сознание.

“Ну, я даю. Впервые в жизни в обморок упала”, — подумала Аня, когда очнулась. Рядом раздался цокот и громыхание. Как в фильме, когда показывают конную повозку. Девушка осторожно села. Мимо нее по брусчатке ехала карета, запряженная парой рыжих лошадей. Асфальта не было. Машин не было. Ни ее “Опеля”, ни других. Вместо привычных высоток на противоположный стороне улицы стояли двухэтажные дома в старинном стиле, по тротуарам шли люди в странной одежде.

— Линда! Чего расселась? Иди работать, бездельница, — раздался сзади резкий женский голос, и чьи-то грубые руки вздернули Аню на ноги.

Она обернулась. На нее со злостью смотрела женщина лет сорока, одетая в длинное темно-зеленое платье и белый передник. Ее темные волосы были скручены в тугой узел на макушке, в ушах качались винтажные серебряные серьги.

— Чего глазенки вылупила, страшила? Посуды воз скопился, мыть собираешься?

Аня посмотрела за спину женщины. Они стояли перед трехэтажным зданием. Вывеска над входом гласила, что это трактир “Медовый”. “Страшила? Это она мне?” — с ужасом подумала девушка. Она вырвалась из цепкой хватки и шагнула к ближайшему окну, чуть не запутавшись в длинной юбке. Из отражения на нее смотрело унылое создание в бесформенном сером платье и замызганном переднике. Но толком она себя разглядеть не успела, женщина опять схватила ее и потащила за угол трактира.

Анна решила, что вокруг слишком много странного, чтобы устраивать бунт. Силы явно неравны: огромный, незнакомый мир против ее сознания в чужом теле. Ничего, помоет посуду, не переломится, зато будет время понять, что с ней происходит. Она, конечно, верила в силу слова и позитивного мышления, но разве такое возможно? “Если у меня будет другая внешность, я все равно справлюсь!” — сказала она час назад, и вот! Давайте, Анна Сергеевна, покажите класс. Справьтесь с горой грязных тарелок!

Она мыла посуду и думала. Думала о разговоре с Катей!

“Да, она права, у меня богатые родители”, — согласилась Аня с бывшей подругой. И тут же в ее голову пришел достойный ответ. И где только он был раньше, когда она сидела в кафе? Аня ополоснула тарелку и возразила “Кате”: “Родители никогда не давали мне сидеть на шее. Я зарабатываю на свои хотелки с четырнадцати лет. Вместо того чтобы просить деньги, я училась у отца вести дела”.

“Вот именно, у отца! Но не у каждого есть такие родители” — зазвучал в голове предполагаемый ответ “Кати”. И опять Аня поняла, что надо было ответить: “У тебя была я! Мы три года жили в одной комнате в общаге! Ты могла учиться у меня. Забыла, сколько советов я тебе давала? Но танцевать в клубе, конечно же, веселее, чем учить билеты к экзамену. И насчет внешности я тебе тоже подсказывала! Говорила: улыбайся, прическу смени, за осанкой следи, раз недовольна собой! Пробуй что-нибудь делать. Можно подумать, у меня все с первого раза в жизни получалось! Вон, в личной жизни до сих пор не везет…”