Книга Хозяйка своей судьбы, страница 1 – Виктория Богачева

Нас всех согнали в главную залу, где проводились утренние и вечерние трапезы и молитвы.

С нами обращались сносно. Солдаты не были грубы. Да они почти и не говорили с нами, несмотря на то, что изъяснялись мы на одном языке.

Я бы сказала, что с тех пор, как благодаря моей помощи монастырь захватило вражеское войско, мне жилось куда лучше, чем при старой матери-настоятельницы.

Никогда не забуду ей ни порку, ни обритую голову...

В молчании мы шли по длинным, неуютным проходам. По ногам скользил уже привычный сквозняк, и наши шаги разлетались гулким эхом под высокими сводами.

— Говорят, наконец, прибыл герцог Блэкстон, его армия продвигается гораздо быстрее, чем ожидалось...

Услышав любопытный разговор, я замедлила шаг. Перешептывались две главных помощницы матери-настоятельницы — сестры Агата и Эдмунда. Без ненависти я даже смотреть на них не могла! Обе держали меня по рукам и ногам, когда мне отрезали косы...

Но об этом мире они знали гораздо больше, чем я, которой так и не удалось сбежать по дороге в монастырь, и потому я низко склонила голову, внимательно прислушиваясь.

— Король этого просто так не оставит, — убежденно произнесла сестра Агата. — В нашем монастыре покоится прах Королевы-матери. А с земель в казну идут огромные доходы. Нас непременно отобьют у этих безбожников, да будут они прокляты до седьмого колена!

— Да-да, — поддакнула вторая. — Нужно лишь запастись терпением. Неделя-другая, и все будет как прежде. А голова герцога первой покатится с плахи!

Споткнувшись, я едва не упала и с трудом устояла на ногах.

Неделя-другая!

Столько у меня осталось времени, чтобы воспользоваться неразберихой и осадой монастыря вражеским войском, чтобы сбежать!

Иначе меня непременно постригут в монахини, и после этого обратной дороги уже не будет.

Я так погрузилась в переживания, что до главной залы дошла как в тумане. Все мысли были заняты только побегом. Я уже пыталась трижды... и трижды безуспешно.

Из дома умершего на войне мужа, по дороге в монастырь, когда надо мной едва не надругался его младший брат, и уже из обители... За третью попытку я и поплатилась роскошными косами.

Этот шанс — мой последний.

Иначе... иначе страшно даже представлять.

Когда в главной зале набилось так много людей, что впервые я перестала мерзнуть в этих холодных стенах, на пьедестал, где располагались столы старших монахинь, вышел высокий, крепко сложенный мужчина в невзрачной одежде. На нем был не боевой доспех, а походная броня — темная кожаная куртка, плотно подогнанная по телу, с металлическими заклепками на плечах и вороте. Латных пластин не было, но манжеты и налокотники были усилены. Поверх — короткий дорожный плащ, застегнутый на один бронзовый крюк.

Он двигался с уверенностью человека, которому не нужно напоминать, кто здесь главный. Лицо было спокойным, почти скучающим, но взгляд цеплял так, что хотелось отвести глаза.

Когда он поднялся по ступеням, воцарилась тишина.

— Преподобные сёстры, я обещаю, что, пока обитель находится под моей властью, никто не причинит вам зла. Слово герцога Блэкстона, — заговорил он глубоким, сдержанным голосом человека, который привык управлять сотнями людей. — Надеюсь, ваша добродетель сочетается с рассудительностью. И вы станете слушаться моих приказов.