Книга Пляска в степи, страница 114 – Виктория Богачева

— А, Иштар, — Багатур-тархан посмотрел на нее и махнул рукой. — Садись, поешь со мной.

Она не была голодна, но послушно опустилась на шкуру напротив отца и протянула руку к подносу, отломив кусочек пресной сухой лепешки. По сторонам Иштар смотрела настороженным, внимательным взглядом, выискивая подвох. Зачем она здесь? Едва ли потому, что отец заскучал в одиночестве и решил позвать дочь разделить с ним утреннюю трапезу.

— Мои планы изменились, Иштар, — шумно отпив из кубка, заговорил Багатур-тархан.

Он неопределенно махнул рукой в сторону полураскрытых свитков, словно это что-то объясняло. Затем встал, велев дочери сидеть, и принялся вышагивать напротив полога из одного конца шатра в другой.

— Я должен вернуться в столицу.

— Почему? — беспечно спросила Иштар, не показав своего удивления.

Она помнила, как всего лишь половину луны назад отец в этом же шатре переспорил всех своих советников (кроме Барсбека) и убедил их, что нет необходимости возвращаться в столицу и беспокоиться из-за смерти Хазар-Кагана. Что же изменилось с того вечера?..

— До меня дошли тревожные вести, — не объяснив ничего, ответил отец.

Он заложил ладони за пояс у себя на спине и остановился, посмотрев дочери в глаза.

— Ты останешься здесь.

— Но…

— Тихо. Мое войско возглавит Барсбек, и ты останешься при нем. А после, когда он расправится с тарханом русов, то отвезет тебя к Саркелу.

— Отец!

Иштар вскочила на ноги, едва не опрокинув поднос с кушаниями. Она стиснула кулаки, вытянув руки вдоль тела, и впилась в стоящего напротив отца злым и в то же время испуганным взглядом. Спутанные мысли вихрем проносились у нее в голове одна за одной, и Иштар не знала, за какую хвататься первой.

Она знала лишь, что не может допустить встречу Барсбека с Саркелом. Не может любой ценой. Холодный пот прошиб ее, стоило подумать о своем сне. Все складывалось одно к одному.

— Ты не можешь так поступить, — дрожащим, звенящим голосом сказала она.

— Ты моя дочь, — Багатур-тархан фыркнул. — Я могу все.

— Нет, я не это имела в виду… — сбивчиво пояснила Иштар. — Ты не можешь стравливать Барсбека с тарханом русов, ты же знаешь!

— Глупая девчонка, ты совсем растеряла последний разум! — он засмеялся.

— Барсбек — мой лучший полководец, а не твой послушный раб. Если ему прикажет его тархан, он подчинится. Если я прикажу Барсбеку отвезти тебя Саркелу и собственноручно передать — он исполнит.

Иштар чувствовала, что к глазам подкатили слезы. Она совершенно запуталась. Глупый сон лишил ее равновесия, она уже и не понимала толком, где вымысел и ее надуманные страхи, а где — правда. Знала лишь, что отец ошибается, и Барсбек не обуздает ни свой нрав, ни свою ревность.

Он может быть великим отцовским полководцем, но в груди у него бьется горячее, гордое сердце. Он потому и лучший, что в каждое сражение идет как в последнее, потому что ничего и никого не боится, и полон кипящей, чистой ярости. Она выплескивается из него всякий раз, как он берет в руки саблю.

Барсбек вспыхивает как пожар в степи: так же стремительно и смертоносно, от малейшей искорки, а иногда и вовсе без нее. Достаточно и луча солнца. И разгорается в одно мгновение, и сметает, уничтожает все на своем пути, не щадя ничего и никого. Он не стерпит ни отцовской, ни саркеловской насмешки, и все непременно закончится кровью и смертью.