Книга Пляска в степи, страница 155 – Виктория Богачева

Ярослав уселся на лавку и залпом опрокинул в себя полную чарку кваса.

— Всюду-то я запаздываю, — пробормотал он вполголоса, и его слова не предназначались для чужих ушей.

— Напрасно ты пригорюнился, Ярко, — помедлив, все же отозвался воевода.

Он назвал князя его детским прозвищем, которым его не звал почти никто с момента, как выдержал Мстиславич Посвящение.

По лицу Ярослава пробежала тень, и он усмехнулся, и поглядел снизу вверх на стоявшего подле лавки пестуна с поджатыми губами, сердито сведенными бровями и сложенными на груди руками.

— Отправь во все стороны гонцов, дядька Крут, — сказал Ярослав. — Нужно разыскать дружину моего брата.

______________________

* Лов/ловита — охота

— Не ходила бы ты туда, госпожа, — Чеслава положила руку на стремя и слегка придержала смирную кобылу под Звениславой. Та обернулась на воительницу, но пожала плечами, не став спорить, и вместо очередной лесной тропинки они повернули из к ладожскому терему. И впрямь задержались они маленько. Давно уж следовало воротиться. Свалившись в день суда с лошади, Звениславка мыслила, что ни в жизнь не сядет больше верхом! Боги хранили ее, и отделалась она лишь ушибами, синяками да испугом. Но все же пролежала седмицу напролет на лавке, повинуясь приказанию местного лекаря. Голова у нее всяко кружилась, да перед глазами горница расплывалась, так что она особо не противилась. Чеслава же ту седмицу также пролежала, но на пороге подле двери в ее горницу, о чем княгине потом рассказали смешливые теремные девки. Когда падала, Звенислава и не поняла, почему так случилось. А очнулась уже, и Ярослав сказал, что скинула ее неведомо отчего смирная допрежь кобылка. Звениславка ныне ехала на ней верхом. Воительница сама ей во всем призналась, едва Звенислава поднялась с лавки. Призналась, что озлобилась и потянула поводья, что через нее лошадь княгиню и скинула… Что вспоминать. Все быльем поросло. Зла она на Чеславу не держала и мужу ее — их — тайну не раскрыла. Но порешила, что нужно в седле потверже, поувереннее держаться. Ярослав дозволил, когда она попросилась ездить верхом в лес, что широким кольцом окружал ладожское городище. И вот уже какую седмицу подряд Звенислава исправно забиралась на свою Лакомку и, стиснув поводья, медленно правила в сторону тропинок, затерявшихся в густых деревьях. По приказу князя и по собственной клятве Чеслава всюду ее сопровождала, учила хитростям да премудростям: как с лошадью правильно говорить, каким голосом приказывать, как свистеть, как коленями править… Каждая такая поездка была для воительницы и мукой, и благодатью. Никогда до самой смерти не забудет она, как едва не погубила по собственному скудоумию княгиню. И как та отплатила ей добром за все причиненные обиды. Как смиловалась и позволила жить. Плавно покачиваясь в седлах, они медленно бок о бок ехали по стезе, ведущей в ладожский терем. Звенислава поправила на плечах пушистый мех, что согревал ее свежим, прохладным утром. За Осенинами совсем незаметно наступил Листопад. Еще совсем немного, и начнет похрустывать под ногами поверх листвы тонкая заледеневшая долгой ночью корочка. Для Звениславы это были первые столь суровые осень и зима, разительно отличавшиеся от тех, которых она знавала в прошлой жизни. По правде, она мерзла отчаянно, хоть и куталась в теплые меха и плотную шерсть. У Ярослава она ни в чем не знала нужды и ходила раз в две седмицы на торг, держа в руках туго набитый мужнин кошель. Он велел ей не скупиться, и она училась слушаться мужа. — Кто это? — Чеслава вдруг прищурила единственный глаз и поднесла ладонь к бровям, вглядываясь в стезю перед ними. Где-то впереди вдалеке в сторону терема по дороге брел одинокий путник. А может, и вовсе не в терем он шел, бежала ведь стезя дальше и дальше, к соседним небольшим поселениям да деревенькам. — Да чего ты всполошилась, — Звенислава беспечно махнула рукой. — Мало ли кто идет.