Книга Пляска в степи, страница 240 – Виктория Богачева

Воевода уже без былой легкости спрыгнул на землю с коня и про себя подивился: вроде недавно совсем покинул стены ладожского терема, а как круто лицом переменился Ярослав.

⁃ Здрав будь, князь, — он начал кланяться, и Мстиславич не хуже сына сжал его в медвежьих объятиях, похлопав по спине.

⁃ Заждался я тебя, дядька Крут.

Больше ничего не сказал ему князь, но воеводе и пары слов было довольно, чтобы уразуметь: напрасно он осерчал на Ярко; мол, порешил все тот, не испросив даже у пестуна совета. Может, на людях и порешил, но внутри все еще колебался.

— Идем, поговорим, коли не устал с дороги, — князь улыбнулся с хитрым лукавством, и воевода покачал головой: все бы им над ним потешаться.

Но хоть лицом малость посветлел Мстиславич, а то глядеть на него больно было. В сенях они обмели с сапог и одежды налипший снег и вошли в терем. Им навстречу попалась княгиня, спешащая на черную сторону. Завидев дядьку Крута, она остановилась и всплеснула руками, просияв улыбкой. Глядела она на него, как на родного.

— Крут Милонегович! — воскликнула Звенислава Вышатовна радостно и удивленно.

— Здравствуй, государыня.

То ли ей, то ли вообще никому не сказал князь, что вскоре ждать им в гости из Белоозера воеводу.

А если бы ведал дядька Крут, сколько незваных, непрошенных гостей перебывало в тереме за последние седмицы, да как истрепали они княгине сердце, то и не дивился бы он, что так рада оказалась Звенислава Вышатовна, увидев хоть одно приятное, родное лицо.

— Собери нам на стол чего-нибудь, — попросил жену князь. — Воевода токмо с дороги. Мы в горнице будем, — и он повел подбородком наверх и вперед, в сторону всхода.

— Конечно, конечно, — она снова улыбнулась — искренне и заразительно, и пришлось воеводе покашлять, чтобы скрыть овладевшее им смущение.

— … сама… девкам… — Ярослав шагнул к княгине поближе и понизил голос, и воевода не услышал его слов, но увидел, как разом потухла улыбка Звениславы Вышатовны, и сама она вся поникла.

— Конечно, — прочитал он по ее побледневшим губам. — Сама управлюсь.

— Ступай, милая.

В молчании они поднялись по всходу и прошли в горницу, в которой когда-то жил Ярослав. Со дня же свадебного пира же, как слыхал воевода от беспутных теремных девок, трепавших погаными языками, ночевал князь всегда у жены. Они оба скинули на лавку тулупы, а дядька Крут с наслаждением снял еще и теплую свиту.

— Любаве Судиславне успел поклониться? — спросил Ярослав, усаживаясь за стол.

Воевода, закряхтев, махнул рукой. На глаза водимой он решил показаться попозже.

⁃ Будимир тебе кланяется, — сказал он, сев на лавку напротив князя. — Я на него Белоозеро оставил. Ты уж не взыщи, что тебя не спросил. Побоялся, что несколько седмиц будем гонца между городищами гонять.

— Все верно ты сделал, дядька Крут, — Ярослав кивнул. — В уделе Святополка нам нужен верный человек, твердая рука. Я бы и сам туда Будимира посадил.

Тихо зашелестев, открылась дверь, и в горницу вошла княгиня, держа в руках кувшин и две чарки. Она подошла к сидящим мужчинам и, поставив на стол кувшин, указала на него рукой.

— Ягодный взвар, Крут Милонегович, как ты любишь.

Пока воевода боролся с незнамо как охватившим его смущением, Ярослав весело поглядел на жену.

— А меня чем попотчуешь, княгинюшка? — спросил с притворной обидой. — Я-то ягодный не больно люблю!