Книга Пляска в степи, страница 244 – Виктория Богачева

— Ты в тереме останешься, воевода. В степь со мной Стемид пойдет. А ты же станешь Ладогу оборонять.

Ярослав говорил, тяжело роняя слова, и каждое словно камень ударяло дядьку Крута в грудь. Он встретился с князем взглядом: серые глаза смотрели на него столь же твердо и непреклонно, сколь звучал голос.

— Круто берешь, князь, — нехотя выдавил из себя дядька Крут.

Впервые за все время, как сел Ярослав на ладожский престол, уходил от из терема без воеводы. Нелегко тому было принять такое решение; того труднее — смириться. С князем не спорят, но и промолчать он не сумел.

По губам Ярослава скользнула тень улыбки. Он знал, как подсластить пестуну горькое известие.

— Ты мне здесь нужен, — сказал он просто. — Кто лучше тебя за боярами и моей княгиней присмотрит?

Дядька Крут сидел, нахохлившись, что птица, попавшая под дождь. Казалось, только тронь, как тотчас взъерепенится, зашипит, клюнет в протянутую руку. Князя недовольный вид пестуна мало трогал: он попивал спокойно квас, размышляя о чем-то своем. Он ведал, что против его слова воевода не посмеет идти.

— Молод еще твой сотник, — смирившись, буркнул, наконец, дядька Крут. — Как ему войско можно доверить…

— Вот и растолкуй ему, что делать следует, — князь легко пожал плечами. — Пара седмиц у тебя есть.

— Благодарствую, князь, — откликнулся воевода, и Ярослав понял, что тот все еще серчает. — Уж я непременно растолкую.

О многом они успели еще поговорить в тот вечер, засидевшись до глубокой ночи: о договорённостях между ладожским и южными княжествами, о численности войска, которое соберут они против хазар; о том, сколько потребно еще оружия да кольчуг, да сколько снеди остается в закромах. Ярослав сказал, что еще одно вече он собирать не станет. Потолковал, мол, со стариком Любшей Путятовичем, и тот обещался перед боярами его поддержать. Мол, не с руки нынче время тратить да веча дожидаться. Выходило, напрасно ругали они Гостивита Гориславича. Коли б он людей от дел не поотрывал, да не осерчали на него за то многие, пришлось бы нынче Ярославу все же вече собрать. А так… с Любшей Путятовичем сговорился, и добро!

Потолковали немного и о том, что в княжьем тереме творится.

— Желана Некрасовича я начал учить помаленьку, — рассказал Ярослав. — Смышленый он, схватывает все быстро. Будет из него толк. Как разобьем хазар, сосватаю ему Любаву. Станет дочка на юге княгиней.

К тому моменту они уже распивали хмельной мед, принесенный холопом.

— А за сестрой его ты приглядывай повнимательнее, — князь потянул ворот рубахи подальше от горла. — Я бы и ее сосватал да пока не ведаю, кому.

«А я бы в клети запер», — подумал воевода про себя.

— Княгиня Мальфрида как лежала, так и лежит… — понизив чуть голос, сказал Ярослав. — Хуже мертвой. Что же сотворила она со знахаркой, чтобы та так отомстила?..

Дядька Крут только губы поджал. Упоминание знахарки Зимы все еще резало как по больному. Так и не сдюжил он ее сыскать. Верно, больше уже никогда и не свидятся они. Мыслил, отправилась она в покинутые давным-давно родные северные земли. Ведь оттуда когда-то пришла в ладожский терем княгиня Мальфрида с братом.

Две седмицы, которые князь себе наметил, чтобы дружину к дальнему походу подготовить, прошли как один миг. Ни разу за все время не выпал снег, и кмети сдержанно гомонили, что, мол, добрый знак. Стало быть, затеяли они угодное Богам дело. Как и предсказывали старики, лютые морозы тоже больше не ударяли, и погода стояла такая, что для зимы лучше и не придумаешь.