Книга Пляска в степи, страница 248 – Виктория Богачева

— Княжич! — Драган выехал ему навстречу из хазарского стана и перехватил на половине пути. — Из Белоозера вести пришли!

— Стой, стой, — Святополк резко дернул поводья, заставляя коня сбавить шаг. — Какие вести?

— Добрые! — воевода широко улыбнулся и поехал вровень с ним. — Говорят, ладожский князь призвал своего старого пестуна из Белоозера в терем. И еще говорят, что гонцы из княжеств у Ярослава по три раза на седмице бывают.

— Вот оно что, — медленно, растягивая слова, сказал Святополк. Выглядел он довольным. — И впрямь добрые вести. Неспроста робичич старика с места дернул.

— Вот и я так мыслю, княжич, — покивал Драган.

Святополк присмотрелся получше к своему воеводе и заметил у того во взгляде помимо веселья что-то еще. Не то тревогу, не то беспокойство. Но что-то точило Драгана изнутри, занимало его помыслы.

— Ну, — велел княжич недовольно. — Что еще? Говори!

— Дружина волнуется, — тщательно подбирая слова, заговорил Драган после продолжительного молчания. — Княжич, коли б стали мы стороной от хазар…

— Да что ты сызнова дурью маешься! — разгневался Святополк, позабыв, как был доволен еще совсем недавно. — Разве не велел я не сметь об этом заговаривать со мной?

— Велел, княжич, — Драган покаянно опустил глаза. — Но всей дружине рты не заткнешь. И мыслю я, что…

— А ты заткни! — Святополк в бешенстве дернул поводья, отчего жеребца резко повело в сторону. — Ты воевода мой! Ты исполняешь то, что князь велит. И самому мыслить тебе не надобно.

Драган склонил голову, и русые волосы, перехваченные на лбу ремешком, скользнули с двух сторон ему на плечи. Правоту князя он, может, и признавал. И согласен был, что мыслить — это княжье дело. Князь приказывает, и гридь делает, как сказано. Но и промолчать он не мог. Как тут смолчать, когда каждый день слышишь то тут шепоток, то там жалобу, то здесь недовольство? Ну, не любила дружина хазар! Терпела — да. Княжичу — подчинялась, особливо наемники, которые служили за награду и добычу. Но бок о бок с узкоглазыми провести столько времени, прожить с ними, в их стане — такое не каждому было под силу.

И Драган не мог наказывать каждого кметя, у которого прорезалось недовольство, иначе пришлось бы ему почти всю дружину целиком наказать. Вот он и пытался все до княжича потихоньку, уговорами донести, что не дело так жить. Все чаще стали промеж собой да с хазарами грызться. Ссоры вспыхивали как сухие палки в костре, только поспевай тушить. Драган тревожился, что однажды тумаками да синяками не закончится. Прольется кровь, обнажатся мечи, и тогда уже вспять ничего повернуть не получится. Лучше бы заранее горячие головы охладить… Да как, коли нет на то воли княжича?

— Собери нынче всех вечером. Разделю с дружиной трапезу, — на сей раз Святополк, похоже, над его словами задумался.

— Да, княжич, — выдохнул Драган с облегчением, которого даже не стал скрывать. Может, как воину, ему и не подобало так открыто радость выражать, но как простой муж, тревожащийся за дружину, был он нынче рад.

— Недолго уж потерпеть осталось, — сказал Святополк скорее сам себе, чем Драгану. — Коли робичич старика в терем позвал, стало быть, что-то есть у него на уме. Ярко всегда к пестуну бегал, совета испрашивал. Что дитем неразумным, что нынче… Всегда за спиной старика хоронился. То же мне, князь ладожский! — он поморщился и брезгливо сплюнул себе под ноги.