Книга Невеста Болотного царя, страница 69 – Чулпан Тамга

Воспользовавшись этой паузой, этой крошечной брешью в буре, Арина, стиснув зубы до хруста, подняла голову и посмотрела на Луку. Ее глаза пылали холодным огнем отчаяния и ярости, но в них уже не было ни капли колебания, ни тени той девушки. Была только стальная, беспощадная решимость.

— БЕГИ! — прошипела она, и в ее голосе была такая сконцентрированная мощь, такая нечеловеческая сила, что он содрогнулся всем телом, будто от удара током. — БЕГИ, ПОКА Я МОГУ СДЕРЖИВАТЬ ЕГО! БЕГИ И НИКОГДА НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ! ЗАБУДЬ ЭТО МЕСТО! ЗАБУДЬ МЕНЯ! ЗАБУДЬ ВСЕ, ЧТО БЫЛО МЕЖДУ НАМИ! ЭТОГО БОЛЬШЕ НЕТ!

Лука, наконец, дрогнул. Животный, первобытный инстинкт самосохранения, смешавшись с шоком, ужасом и горьким, окончательным осознанием своего полного, абсолютного бессилия, заставил его повернуться и броситься бежать. Он бежал, не оглядываясь, спотыкаясь о корни и ямы, падая, разбивая в кровь колени и ладони, и снова поднимаясь, унося с собой в мир людей последний призрак, последний отблеск ее прошлой жизни, ее человечности, которая сейчас умирала в агонии.

Арина смотрела ему вслед, не мигая, пока его спотыкающаяся, жалкая фигура не скрылась в сумерках опустевшей деревни, не растворилась в серой мгле наступающего утра. Только тогда, когда последний звук его бега затих, она отпустила сдерживающий импульс, разжала тиски своей воли.

Ярость Болотника, сдержанная на мгновение, обрушилась на нее с новой, удвоенной силой, как морская волна на хрупкую дамбу. Но теперь ей нечего было терять. Не на что было отвлекаться. Никакого тепла, никаких воспоминаний, никакой жалости, которые нужно было беречь.

Она рухнула на колени, охваченная внутренней бурей, которая выжигала в ней дотла последние островки сопротивления, последние следы тепла, последние обрывки воспоминаний, последние капли той самой жалости, что только что спасла Луку. Это было мучительно, как прижигание раскаленным железом огромной, смертельной раны. Боль была невыносимой, разрывающей душу на части. Но вместе с тем это было и очищение. Сжигание всего старого, всего слабого, всего человеческого.

Когда буря наконец стихла, Арина лежала ничком на влажной, холодной земле у края болота, ее пальцы впились в вязкий ил. Она была пуста. Абсолютно. Внутри не осталось ничего, кроме безмолвного, безразличного холода. Слова Малухи, старой знахарки, предсказавшей ей этот путь, вспомнились ей сейчас с кристальной, беспощадной ясностью: «…потом приходит холод. Тот, что выжигает все внутри. И тогда ты станешь настоящей хозяйкой».

Холод пришел. И он выжег все до основания. Не осталось ни Арины-девушки, ни Арины-жертвы, ни Арины, способной на сомнение. Осталась только пустота, готовая быть заполненной волей топи.

Она медленно поднялась. Ее движения были снова плавными, точными, безразличными, лишенными какой бы то ни было суеты или эмоций. Она отряхнула с платья комки грязи, и тот снова стал идеально чистым и призрачным. Она посмотрела на болото. Тварь из тины и корней медленно, нехотя оседала обратно в воду, ее огни-глаза все еще пылали, но теперь в них читалось не только слепое собственничество, но и некое… уважение, признание силы. Она выдержала испытание. Она доказала свою мощь, подчинив на мгновение саму стихию его гнева, обратившись к первоистокам.