Онлайн книга «Говорящие с...»
|
Петр Семенович захихикал, привалившись к стене, и его хихиканье мало чем отличалось от бряцанья цепи на его подрагивающей ноге. Подружка метнула на него яростный взгляд. Стоматолог задумчиво огляделся и так же задумчиво начал расстегивать браслет своих часов. — Это, конечно, невозможно, - оправдывающеся сообщил он в пространство, - но на всякий случай... — Что скажешь? - спросила Эша у Севы, сосредоточенно созерцавшего свои обгрызенные ногти. Тот глубоко вздохнул и сообщил: — Конечно, я могу и ошибаться. Но, похоже, перестало. — Бросьте часы подальше - к стойке или к двери, - сказала Эша, облегченно с размаху шмякаясь на пол. - Только постарайтесь сделать это аккуратней, чтоб они остались целы. Стоматолог и администраторша незамедлительно выполнили это указание. Юля нерешительно сняла часы и, держа их вытянутой рукой, точно дохлую крысу, оглядывалась, ища поддержки или объяснений. — Что все это значит? - осведомился специалист по фильмам, отталкивая от себя часы. - Откуда ты знаешь? Что ты вообще знаешь? — Да ни хрена я не знаю! - огрызнулась Эша, пытаясь удержать в пальцах зеркальце. - Просто я тоже много фильмов смотрела. У меня появилась теория, и я ее проверила. — Это ты все и устроила! - торжествующе заявила Юля, тряхнув сильно отросшими кудрями. — Тогда почему я тоже постарела? — Не знаю, - Юля округлила глаза, наблюдая, как Петр Семенович яростно сдирает с запястья свои дорогие часы. - Петя, ну ты-то! — Вы ж не постарели? - в один голос удивились кремовый и лимонный костюмы. — А откуда мне знать, что будет через пять минут?! - буркнул тот немного смущенно и резким толчком избавился от часов. После этого заявления и прочие начали расстегивать часы, очевидно, решив, что раз хозяин "Слободки" последовал совету Шталь, то и им стесняться нечего. При этом на всех лицах было написано, что они в столь нелепую теорию нисколечко не верят. Эшу это мало заботило - не только мнение окружающих, но и сами эти окружающие не представляли для нее никакого интереса. А вот то, что и лицо Севы отражало то же неверие, ее задевало. — Кто-нибудь сможет дотянуться до тех двоих? - она махнула на дремлющую парочку, погребенную под ворохом пепельных спутанных косм, которые медленно, но вполне заметно удлинялись. - Или разбудите их, или заберите у них часы. Официантка, в чьих возможностях было дотянуться до парочки, отодвинулась подальше и заявила, что в жизни не дотронется до их часов. Коли, взмокшие после долгого сражения с цепями, но кажущиеся удивительно невозмутимыми, переглянулись, после чего Коля-первый поднялся, подошел к диванчику и, страдальчески скривившись, начал шарить в волосяной копне. Копна вдруг всхрапнула, содрогнулась, и разбитый старческий голос сонно потребовал из самой ее середины: — Еще два по сто пятьдесят и судачка! Коля отдернул руку, потом, фыркнув, сунул ее обратно и вскоре с торжествующим видом вытащил серебристые мужские часы. Пошарил еще и извлек женские, густо усеянные стразами. Копна глубоко и печально вздохнула, после чего неожиданно мелодично исполнила: Где ты, Люся, Люся, Люся? Не дождуся я тебя! Веселюся, Люся, Люся, Хоть в кармане три рубля! Прервав музицирование, ворох косм негромко захрапел. Коля-первый сдавленно хрюкнул и, переправив часы к стойке, вернулся на свое место. Кто-то засмеялся, но смех немедленно перекрыли кремовый и лимонный костюмы, которые окончательно рассмотрели себя в зеркальца и заревели в голос. Шталь, отыскав в груде своего барахла на полу маникюрные ножнички, вручила их Севе и жалобно попросила обрезать ей ногти, попутно громко сказав остальным: |