Онлайн книга «Говорящие с...»
|
11. Юля Маланчук. Студентка, учится в моем универе, на заочном юрфака. Подружка Гурина, явно недавняя и, судя по ее поведению и высказываниям, теперь бывшая. Изначально была против, чтобы сюда идти. Реальный возраст - девятнадцать лет. Судя по волосам и ногтям, постарела года на три-четыре, хотя внешне не изменилась. Вкус в одежде отвратительный. Стерва. 12. Коли-хранители тела Гурина. Фамилии неизвестны. Возраст неизвестен. Выглядят лет на двадцать пять-двадцать восемь. Общаться с нами отказываются по причине запрета этого действия Петром Семеновичем. 13. Сева... ой, ну да, нет никакого Севы! 14. Ну, меня вы знаете - я милая и замечательная, и вы теперь должны мне очень много денег. Вы можете возразить, что у меня были отгулы. А я вам отвечу, что уверена - тут поработал ваш Говорящий, а значит все происходящее считается рабочей ситуацией. Итоги: кроме нас с Севой (да нет же никакого тут Севы!) все местные. Раньше никогда не встречались. Если кто и совершил что-нибудь ужасное, никто в этом не признается. Так что единственное, что их пока объединяет, это "Джа-Джа". Может, ваш Говорящий ненавидит маркеты? Или таким образом протестует против застройки берега Светлого? Правда, ни Марина-администраторша, ни Жанка Арутюнян никогда в "Джа-Джа" ничего не покупали. М-да, возможно, я ошибаюсь. И все же, мне кажется, что этот спектакль - не для случайных победителей. Что-то тут не так... если, конечно, не считать того, что мы сидим на цепи и выборочно стареем. Олег Георгиевич, цепь жутко натерла мне ногу, мне тридцать лет, я хочу есть, напиться, тишины и на свободу. Надеюсь, если вам доведется это когда-нибудь прочесть, вы прослезитесь. А еще больше надеюсь что вас хватит удар за то, что вы меня во все это втянули! Эша Шталь. P.S. Вот никогда больше не буду помогать плачущим женщинам! P.P.S. Севы тут правда нет. * * * Знакомство не привело к существенным изменениям ни в измышлениях Шталь, ни, собственно, в обстановке, разве что теперь те, кто ругался друг с другом, знали, как зовут оппонента. Максим успел выдвинуть еще одну жуткую версию, основанную на смеси десятка триллеров, после чего у прикованного рядом таксиста случился легкий приступ буйства, закончившийся для обеих сторон незначительными лицевыми повреждениями. Коля-первый, к негодованию своего босса, преспокойно дремал на диванчике, выставив с подлокотника ноги, Коля-второй продолжал ковыряться в своем браслете, но уже больше по инерции. Диденко и Кудаев причитали на своих диванчиках, между этими диванчиками на полу сидела рубенсовская Вера. Ее цепь доставала до обоих диванчиков, но с них на нее смотрели по-волчьи, и она предпочла оставаться на полу. Все прочие также разместились на диванчиках, и вынужденного сидеть в своем уголке Петра Семеновича это страшно злило. Он беспрерывно ругался, курил и бряцал цепью, и шума от него было больше, чем от всех прочих. Журчал искусственный водопадик над обиталищем тиляпий, а ночь в прорехе штор казалась неподвижной и густой, как засахарившийся мед, и не было в ней сейчас ни единого проблеска света. — Да, но почему же не пришел Иванов? - вдруг громко спросил Сева и мгновенно оказался на перехлесте недоуменных взглядов. — При чем тут Иванов?! - немедленно вскипел Петр Семенович. - Что вы ко мне прицепились со своим Ивановым?! |