Книга Говорящие с..., страница 231 – Мария Барышева

— Я даже не успел толком начать! - Михаил сунул руки в карманы и принял оскорбленный вид. - Такой нервный ребенок! И совершенно невоспитанный! А ты ему потакаешь! Конечно, я понимаю, что у него непростая жизнь, но не понимаю, почему по этой причине теперь непростая жизнь должна быть и у меня? Если б он меня этой штукой...

— Иди отсюда! - перебил его Олег Георгиевич и уткнулся в бумаги. Шофер пожал плечами и покинул кабинет, демонстративно хлопнув дверью. Ейщаров, не поднимая головы, насмешливо вздернул бровь, потом потянулся к запиликавшему телефону, и в тот же момент Михаил снова открыл дверь и притворил ее за собой - на этот раз очень аккуратно. Теперь его лицо хранило выражение привычной простоватой безмятежности.

— Ты вернулся, - отметил Ейщаров, нажимая на клавиши. - Что на этот раз?

— Мне было одиноко.

— И что? Ты хочешь, чтобы я тебя обнял?

— Ну не настолько одиноко, конечно, - Михаил фыркнул и плюхнулся в кресло напротив, но тотчас же вскочил с болезненно-возмущенным воплем и принялся растирать правую ягодицу.

— Обязательно так кричать? - поинтересовался Олег Георгиевич, глядя на экран монитора. - Человек твоих габаритов мог бы просто сказать "ай!"

Михаил последовал совету, приклеив к "ай" неприличную приставку, развернувшись, прощупал сиденье кресла ладонями, осторожно сел, снова вскочил, на этот раз растирая обе ягодицы, и произнес десять неприличных слов подряд так громко, что весело прыгавшие по подоконнику воробьи разом снялись и упорхнули прочь. В дверь легко постучали, и заглянула секретарша.

— Олег Георгиевич, вы меня извините, ладно я, мне не привыкать, но Танечка из интеллигентной семьи, и слушать такие выражения...

— Простите, я нечаянно, - свирепо сказал Михаил. - Господи, выразиться нельзя, сразу прибегают с претензиями! Вот если б я был здесь главный...

— К счастью для окружающих, это не так, - сообщила Нина Владимировна и закрыла дверь. Михаил воздел руки к потолку и начал было страстную речь на тему полного отсутствия рабочей дисциплины, но, заметив, что Ейщаров его не слушает, вспомнил о причине своего возмущения.

— Что случилось с моим любимым креслом? Я словно на гвозди сел! Я ведь сидел в нем час назад и ничего... - он застыл с приоткрытым ртом, потом обернулся на закрытую дверь. - Вот паршивец, а!

— Я рад, что ты не утратил своей догадливости, - съехидничал Ейщаров. - Миш, ты пришел сюда по делу?

— Не понимаю, чего ты так спокоен?! Он испортил одно из твоих лучших кресел, а ты...

— Кресло в полном порядке и все так же комфортно - для всех, за исключением тебя. Теперь оно не хочет, чтоб ты в нем сидел. Ты ему не нравишься, - Ейщаров отложил бумаги. - Советую тебе поскорей помириться с Севой, потому что в офисе довольно много мебели.

Михаил попытался было пнуть кресло, но в последний момент сдержался и только угрюмо пробурчал:

— Такова-то благодарность человеку, который не так давно голыми руками перерыл десяток мусорных баков исключительно из уважения к тебе!

— Сказано красиво и очень проникновенно, жаль, что это неправда, - Олег Георгиевич поманил его. - Подойди и скажи мне, что ты видишь?

Михаил обошел стол, по пути стянув из пачки сигарету, и, остановившись рядом с креслом, взглянул на экран монитора, потом подозрительно покосился на Ейщарова.